Рубен Варданян: «Жить надо вдлинную»

Выступая перед ректорами и проректорами сотни российских вузов в рамках программы «Новые лидеры высшего образования», советник президента, председателя правления ОАО «Сбербанк России» Рубен Варданян описал задачи, проблемы и перспективы высшего образования в России. Be in Trend публикует выдержки этого выступления.

– Я глубоко убежден, что главный ресурс, за который будет вестись борьба в XXI веке, – это талантливые и образованные люди. Мы переживаем уникальный исторический момент, когда решаются вопросы, как создавать этот ресурс и как им управлять. Передо мной стоит непростая задача – дать вам почувствовать, что решение этих вопросов во многом зависит от вас – тех, кто сегодня управляет высшим образованием в нашей стране.

Мне было 22 года, когда я, студент экономического факультета МГУ, решил заняться инвестиционно-банковским бизнесом. Тогда, в 1991 году, о том, что же на самом деле есть фондовый рынок и как он работает, толком знало два профессора в Москве и еще человек десять, работавших во Внешэкономбанке. Но все, с кем мы начинали строить инвестбанковскую индустрию, считали: если в стране будет рыночная экономика – обязательно будет и фондовый рынок. Я поверил в это так же, как сейчас предлагаю вам поверить в том, что в XXI веке образование будет перспективнее и прибыльнее нефти.

Еще будучи студентом, я решил для себя, что буду работать вдлинную. Это было непростое решение: в тот момент страна была на грани развала, кругом все думали о том, чтобы выжить, и было невозможно строить планы на годы вперед. Тем не менее я сказал себе, что у меня есть десять лет, чтобы рискнуть карьерой и добиться чего-то большего. Я тогда учился на третьем курсе и получил подрядную работу в одном уважаемом банке. Это был первый банк в нашей стране, который рекламировал себя как инвестиционный. Люди выстраивались в очередь, чтобы купить его акции. У меня была зарплата, о которой мой папа-профессор не мог и мечтать. А я решил перейти в никому не известную компанию «Тройка Диалог», где работало четыре человека, было всего лишь $35000 капитала и зарплата, конечно же, в десять раз ниже моей. Для человека, который живет вкороткую, это решение было нелогичным, но я верил, что в России будет фондовый рынок, и был готов работать вдлинную.

Парадокс жизни в России в том, что люди здесь живут одним днем, но им кажется, что они будут жить вечно. Поэтому и решения принимаются, в том числе властью, на очень короткую перспективу. Я часто шучу, что даже коррупция была бы совсем другой, если бы люди жили вдлинную. Сейчас все живут «вахтовым методом»: заработали здесь – потратили в другом месте. По нашим оценкам, за двадцать лет из России ушло $500 млрд, а за последние десять лет из стран СНГ в британские школы переведен миллиард фунтов. Иными словами, россияне, украинцы, казахи заплатили за то, чтобы их дети учились в Англии, а не в России. Это очень серьезные деньги, вполне сопоставимые с тем, сколько нужно российскому образованию, чтобы кардинально измениться. Так что вопрос выбора – работаем ли мы вдлинную или вкороткую – очень важен для образования.

К сожалению, в российском обществе очень низкий уровень доверия. Мы не доверяем друг другу, не доверяем государству. У нас охраной школ занимается большое число частных охранных предприятий, потому что мы не верим, что полиция нас защитят. Мы не верим в декларируемые национальные проекты, в борьбу с коррупцией, в существующие правила игры. В результате люди боятся принимать рискованные решения и браться за новые проекты. Я спрашиваю у иностранных инвесторов: почему вы в Россию меньше инвестируете, чем в Китай? Они отвечают: в России маржа намного выше, а контроля гораздо меньше, чем в Китае, здесь мы зарабатываем больше. Но проблема в том, что в России ты можешь четыре раза проехать на красный свет, и тебя никто не остановит, а пятый раз поедешь на зеленый – тебя остановят и посадят в тюрьму. Здесь нет правил, следуя которым инвестор может быть уверен, что он защищен».

Я глубоко убежден, что 3-5% активного населения любой страны будет выбирать место жительства исходя из следующих критериев. Во-первых, это безопасная правовая среда – человек должен быть уверен, что он и его семья будут защищены. Во-вторых, хорошая система здравоохранения. В-третьих, возможность дать хорошее образование детям. В-четвертых, возможность максимально реализовать себя. Наша задача – сделать так, чтобы Россия соответствовала этим критериям.

Конечно, за лучшие умы надо бороться, но я считаю, что у нас есть шанс. Меня спрашивают: «Почему вы делаете бизнес-школу в Москве, а не в Киеве? Ведь там лучше климат, симпатичнее девушки…» Ну, это я утрирую. Я отвечаю: «Потому что в Москве бизнес действительно становится интересным. После МГУ я учился еще в Гарварде, в Стэнфорде, в Йеле. Раз в два года я езжу в какой-нибудь международный вуз на различные обучающие программы и всегда стараюсь быть в курсе того, что происходит в мире. Сегодня в Европе карьерные и социальные лифты оказались закрыты, и я уверен, что у нашей страны есть огромный потенциал для привлечения большого количества талантливых и хорошо образованных людей из европейских стран. В отличие от Китая и Индии в России легче адаптироваться иностранцам – мы просто ближе к Европе, чем Хайдарабад или Пекин. Мы можем стать образовательным хабом между Европой и Америкой с одной стороны и трансформирующимися странами с другой. Нам нужен приток новой энергии, и мы должны постараться, чтобы она пришла сюда из Европы, а не только из Средней Азии или с Кавказа, как сейчас. Я бы создал специальную программу и, как когда-то Петр Великий или Екатерина II, переманил бы в Россию миллионы молодых ребят из Испании, Италии! Однако наши преимущества надо еще реализовать. Иначе иностранцы к нам не поедут.

И последнее – самое грустное. Хочу сказать вам откровенно: в нашей стране человеческая жизнь никогда ничего не стоила. Это был самый дешевый актив, поэтому можно было положить миллион человек и взять Берлин раньше, чем американцы. Или отправить другой миллион на строительство Петербурга, БАМа или любую другую «великую стройку». У нас всегда был ресурс, который считался неиссякаемым и самым дешевым. Однако в XXI веке, как я уже говорил, люди могут выбирать, где им жить. И если мы не поймем, что теперь они наш главный актив, они просто проголосуют ногами.