Игра в конкуренцию

Представляем вашему вниманию статью за авторством Дары Мельник, руководителя исследовательской группы в Центре трансформации образования Московской школы управления СКОЛКОВО, и Петра Тутаева, руководителя команды разработчиков компьютерных симуляторов, посвящённую применению компьютерного симулятора управления вузом в конкурентной среде.

“…внимание команды приковано к экрану с диаграммами. На них результат работы по повышению позиции университета в глобальном рейтинге. Часть показателей упала, а где-то университет смог отыграть баллы. Доля иностранных студентов за этот год не выросла — промах проректора по международной деятельности! А вот показатель доходов от бизнеса вырос, но его вес в общем рейтинге не столь велик. Команда встречает аплодисментами тот момент, когда они обходят в рейтинге соперников, за действиями которых пристально следили весь раунд…”

Обострение конкуренции

Каждый рейтинговый сезон добавляет эмоциональной температуры в будни управления университетом. У места в табели о рангах есть серьёзные политические, а иногда и финансовые последствия. Но рейтинги только одно из проявлений нарастающей конкуренции между университетами.

Сферы образования и науки всегда были соревновательными. Оценки ранжируют студентов. За стипендии и гранты нужно бороться с другими кандидатами. Научное открытие нужно сделать быстрее других исследовательских групп. Долгое время конкуренция сводилась к соперничеству отдельных людей или коллективов друг с другом. Соперничества между университетами практически не было. У них гарантированно была своя аудитория студентов, обычно из того же города, а финансирование приходило стабильно как часть социально-политического контракта: я (государство) финансирую тебя (университет) за то, что ты есть.

Глобализация заставила вузы конкурировать за студентов, профессуру, заказы на разработки и право быть оператором крупных научных проектов. Государственная политика обостряет ситуацию, подогревая соперничество за счет введения механизмов финансирования по результатам. Тренд проявляется по всему миру от Канады до Китая.

Ректора начинают вести себя как капитаны крейсерских яхт. Для того, чтобы конкурировать успешно, корабль должен идти строго по курсу, и чтобы это обеспечить, управленческие команды университетов больше вторгаются в университетские процессы, чем раньше. Это вызывает естественное сопротивление, потому что университет никогда не принадлежал к подвижным типам организаций.

Можно ли подготовиться к управлению в таких условиях? Можно учиться, набивая шишки по ходу дела, но это небыстрый и рискованный путь. Можно вообще отказаться от конкуренции, и это позиция, на которую сознательно встают многие вузы. Ситуацию соперничества также можно смоделировать и попробовать себя в роли ректора университета без риска реальных последствий в пространстве игры.

Симулятор университетской гонки

Обучение с использованием симуляторов в подготовке управленцев не редкий зверь в корпорациях. Обучить, только рассказывая про управление, невозможно, нужно поместить человека в ситуацию принятия решений. Но подвергать риску реальный бизнес и давать новичку попрактиковаться на примере реальной компании никто не будет, поэтому тренировать навыки нужно в безрисковой среде виртуального симулятора.

Симуляторы управления университетом вещь более редкая. В 1999 The Jackson Hole Higher Education Group разработали игру Virtual U: The University Simulation Game, игру, моделирующую администрирование вуза. С той поры ситуация изменилась, возникли новые образовательные технологии и типы программ, усилилась конкуренция и влияние факторов глобализации образования. Продукт также не учитывает специфику трансформирующихся университетов, к которым принадлежат вузы-участники российских программ развития, в первую очередь Проекта 5-100.

В 2016 году был разработан компьютерный симулятор WUR: Reaching top position in Universities World Rankings на базе web-платформы, который моделирует конкуренцию  российских университетов на пути попадания в ТОП-100 мировых рейтингов. За три года через симулятор прошло около 2,000 игроков из самых разных университетов. Среди них не только представители университетов 5-100, но также опорных и других вузов, заинтересованных в смене своего позиционирования.

Участникам симулятора предлагается на два дня стать управленческими командами виртуальных вузов. За это время они проживают шесть лет-раундов, анализируя более 1,500 параметров и имея в распоряжении порядка 250 решений. В конце каждого раунда симулятор демонстрирует влияние принятых решений на университет: образовательную деятельность, исследования, ресурсы, инфраструктуру и так далее. Как и в жизни, участники ограничены бюджетом, временем и своими компетенциями. Победа в симуляторе – попадание университета в топ-100 мировых рейтингов. Пример в начале статьи описывает момент демонстрации рейтинга участникам, наиболее эмоциональный элемент игры.

Сложная математическая модель и программная оболочка симулятора лишь один из элементов образовательной технологии. Другим важным элементом является коммуникационный слой взаимодействия участников и рефлексия игры. Команды должны делать презентации своих стратегий и публично анализировать результаты. Помимо этого, организаторы осуществляют сценарные интервенции, используя высказывания участников против них – то ключевой профессор решил переместиться в конкурирующую лабораторию, потому что команде нечего было ответить на вопрос о приоритетах исследовательской политики, то студенты недовольны новым брендом университета, то методология рейтинга изменилась.

Игра в конкуренцию

Симулятор не даёт рецептов повышения позиций конкретного университета в мировых рейтингах и не является панацеей, но он моделирует поведение людей в условиях управленческого вызова. Программа помещает игроков в ситуации, в которых проявляются навыки, необходимые для управления и конкуренции. Наблюдение за поведением участников позволяет обратить внимание на некоторые типовые особенности «университетского менеджмента».

 – Перекладывание ответственности. Проигравшие команды на вопрос о причинах фиаско указывают на внешние обстоятельства: «не хватило времени на принятие решений», «не все правила понятны», «сложная модель» и не склонны анализировать, где они допустили управленческие ошибки. Это нормальная человеческая реакция. Но конкурентная среда всегда является открытой ситуацией, о которой нет всей информации, а реальные университеты сложнее любой модели.

– Работа со ставками. Подавляющее большинство команд не концентрируют свои ресурсы и усилия на каком-либо одном направлении, а пытаются сделать из университета «разностороннюю личность» с блестящими образованием, наукой, отношениями с индустрией и инфраструктурой. Исторически, любой университет пытался стать всем для всех. Однако, сегодня, в ситуации ограниченного ресурса и растущего количества вузов, университет неизбежно должен делать ставки. Это значит, что от чего-то придется отказаться.

– Работа с ресурсами. Каждый пятый вуз заканчивает игру разорением организации. В реальной ситуации, когда университеты уже не просто получают ресурс, а должны конкурировать за него, к способности эффективно им распоряжаться выдвигаются более серьёзные требования. К ресурсам развития организации нужно относиться как к инвестициям, то есть понимать как эти вложения будут возвращены и какую “дельту”, связанную с доходами или ростом других показателей, они принесут организации.

– Инертность коллективного сознания. Если команда состоит из представителей одного университета, участники в игре продолжают воспроизводить иерархию своих социальных отношений. Взаимоусиление негативных паттернов поведения и укоренённых представлений преследуют такие команды на протяжении всей игры. Представителям одного вуза очевидно сложнее критически посмотреть на себя со стороны. Из этого следует, что, во-первых, для трансформации организации нужна критическая масса по-новому настроенных сотрудников. Во-вторых, гетерогенные команды более конкурентоспособны – значит, важно, чтобы в лидерской верхушке вашего университета появлялись люди из других вузов или даже из других сфер.

– Схемы командной работы. Первая схема – «опора на лидера». Один из участников захватывает «пульт управления», а другие члены команды дают робкие советы. Это кажется более управляемой ситуацией, потому что ректор виртуального университета пытается контролировать все процессы и разобраться во всех принимаемых решениях. В ситуации работы с большим количеством информации в сжатые сроки это приводит к тому, что под конец игры лидер выжат и эмоционально и интеллектуально настолько, что университет перестаёт добиваться результатов. Вторая схема, «все управляют всем» – другая крайность, более напоминающая броуновское движение, чем целенаправленную работу. Наибольшего успеха добиваются команды, сумевшие сработать в третьей схеме – договориться об общих принципах принятия решений, а затем распределить зоны ответственности. Это требует от игроков развитой коммуникативной компетенции: готовности к поиску компромиссов, стремлению говорить на одном языке и слышать друг друга. Если выбранная стратегия не работает, такая команда останавливается и пересматривает свои приоритеты. В реальном мире настоящая управленческая команда также всегда сильнее “аппарата” ректора.

– Стратегический формализм. Наверно, самое тревожное наблюдение – это формальное отношение к задаче разработать стратегию виртуального университета. Думать на перспективу и пытаться целостно смотреть на университет – один из ключевых «месседжей» игры. В своих презентациях участники зачастую ограничиваются «правильными словами», но в дальнейшем не переводят их в план реализации. Этот разрыв между декларациями и действиями организаторы фиксируют, проводя fact-checking, и обсуждая отсутствие последовательности в реализации того, что команды заявляют как желаемый образ университетов.

– Некритическое принятие правил игры и чужих целей. В начале мероприятия перед участникам ставиться задача попасть в топ-100 рейтинга. Но во что это обойдется вашему виртуальному университету? С этого вопроса не начинает игру ни одна команда. На сколько должны вырасти наукометрические показатели, бюджет университета, количество студентов и профессуры? Отсутствие ответа на эти вопросы не даёт понять подлинные масштабы необходимой трансформации. В итоге, когда цель оказывается не по зубам, участники либо опускают руки, либо занимаются самообманом – «подождите и вот-вот через год мы уже в первой сотне».

Конкуренция и российские университеты

Самая важная часть симулятора не сама игра. Разработчики довольны результатом не тогда, когда та или иная команда получила статус вуза топ-100, а когда в конце игры участникам удаётся провести критический анализ своих типовых ходов и представлений, которые за ними стоят.

За три года в симулятор сыграло достаточное количество участников, чтобы сделать выводы о подходе к конкуренции российских университетов в целом. Россия унаследовала советскую централизованную систему высшего образования, и вузы до сих пор ориентируются на “центр”, отраслевое министерство, от которого поступает финансирование, воспринимаемое как полагающееся и гарантированное. Они всё ещё учатся видеть себя как игроков, соревнующихся на свободном рынке. Сам рынок студентов, преподавателей, администраторов и проектов только формируется. Ситуация схожа и в других странах с централизованным высшим образованием: КНР, Индии и Бразилии.

Серьёзнее, что и в игровом мире симулятора, и за его границами российские университеты демонстрируют тревожную “периферийность” мышления. Размышляя о своей конкурентоспособности, и игровые, и реальные команды ориентируются не на усиление позиций за счёт уникальных исследований или содержания образования, а, например, на привлекательность города или заимствование репутации через совместные программы. По отношению к вузам других стран чаще всего звучит риторика соответствия заданным ими стандартам. Попытки разработать свои уникальные предложения или нестандартную модель деятельности очень редки.

Ещё одно проявление периферийности – стремление к формальному превосходству в рейтинге. В реальном мире это приводит к серьезным побочным эффектам. Первый из них – попытка целенаправленно настроить стратегию на рост в рейтингах. Но рейтинги измеряют измеряемое. Другие, не менее важные аспекты функционирования вуза остаются за кадром: идентичность, качество преподавания или университетской среды. Для абитуриентов и выпускников место вуза в лиге значимо, но для уже зачисленных студентов и привлечённых преподавателей намного важнее ежедневный “пользовательский опыт”, справедливость и прозрачность решений. Далее, рейтинги, ориентируясь на одну определённую модель университета, склоняют к стандартизации — одинаковой исследовательской политике для вузов с полярными научными фокусами и стандартным образовательным предложениям. Наконец, на тёмной стороне соперничества любого типа всегда лежит соблазн имитации.

Тем временем, рейтинг можно воспринимать просто как лакмус, внешнее подтверждение внутренних успехов. Чем сильнее идентичность университета, тем менее разрушительно на него влияет мировая конкуренция и тем эффективнее он может использовать ее в свою пользу.

Игровая форма симулятора выполняет ещё одну важную функцию. Любое содержание, помещённое в пространство игры, позволяет участникам относится к нему без излишней серьёзности. Игра — это ведь что-то, что не по-настоящему. Рейтинги десакрализируются и перестают быть “священной коровой” в пространстве симулятора. С ними можно играть ва-банк. Можно даже игнорировать. Ты проиграешь, но ничего плохого не случится. Это важно для внутреннего отношения участников к довлеющих над ними системам рейтингования – топовые университеты мира не позволяют рейтингам доминировать над их ценностями и стандартами. К тому же рейтинги нестабильны, ведь методологии их расчета постоянно меняются, возникают новые системы сравнения, а старые перестают быть значимыми.

Игра и реальность

Как и любая модель, симулятор – это редукция реальности до принципов. Это содержательное “ядро” обнажается только после того, как участники отбрасывают многообразие деталей и эмоциональную составляющую виртуального мира и предпринимают попытку увидеть суть игры. Игровой опыт не может быть перенесен в реальную ситуацию напрямую, без критического переосмысления. К тому же, развитие университета не сводится к повышению конкурентоспособности и количественным показателям эффективности, на которых строится игровая модель.

Не существует единственной верной стратегии, которую можно было бы почерпнуть из игрового опыта. Вернувшись в свой университет, участники должны включиться в стратегическую работу, но уже на материале своего вуза. Стратегия приходит как результат поиска своей ниши в усложняющемся университетском ландшафте. Университет штата Аризоны не может соревноваться с Лигой Плюща за элитных студентов, но он может готовить “средних” студентов как никто другой; Университет Тромсё, самый северный вуз мира, специализируется на предсказаниях погоды в сложных условиях Северного Ледовитого Океана; Университет Икиам в джунглях Эквадора специализируется на биологическом разнообразии. Это всё случаи уникального самоопределения в системе распределения академического труда.

Драйв и азарт игрового процесса побуждает в первую очередь к конкуренции, но кооперация (университетские сети, консорциумы и ассоциации) играет всё большую роль. Во-первых, объединения усиливают политические позиции университетов на национальном и глобальном уровнях. Во-вторых, задачи, которые сегодня стоят перед университетами, невыполнимы в одиночку – не хватает человеческого ресурса; исследования и образование повышаются в цене; необходимо достраивать недостающие компетенции.

Тем не менее, игровых пространств для управления университетом должно становится больше. Практически любой вариант моделирования изменений может оказаться полезным. Давление на университеты и принуждение к трансформации огромно, а любое управленческое решение несёт за собой серьёзные последствия: для процессов, людей, репутации, финансового состояния и так далее. Моделируя, можно существенно повысить управленческое мастерство и снизить сопутствующие риски.