Неслучайные книги: Зарубежная художественная литература

В этой публикации проекта “Неслучайные книги” мы рады представить вам продолжение подборки художественной литературы, которую профессор гуманитарной практики бизнес-школы СКОЛКОВО Галина Юзефович презентовала в рамках SKOLKOVO Business Fest. Если первая часть рассказывала о двенадцати русскоязычных книгах, то в этом материале вы узнаете о дюжине произведений, написанных зарубежными авторами.

Самый гениальный роман не сделает вас в одночасье эффективным лидером и не прокачает навык ведения переговоров. Однако он позволит соприкоснуться с чужими эмоциями, уйти от туннельного восприятия реальности, примерить на себя непривычные жизненные ситуации и погрузиться в принципиально иную социальную и культурную среду. Он сделает вас интересней как собеседника, содержательней и глубже как человека. А ещё хорошая художественная книга – это всегда ресурс к развитию: она обеспечит вас убежищем, в которое можно ненадолго укрыться от мира, чтобы после вернуться с новым нестандартным решением, новым видением, новым опытом. Иными словами, при правильном подходе чтение может стать уникальным душевным и интеллектуальным тренажером, заставляющим работать самые сокровенные части нашей личности.

Донна Тартт. Щегол

История тринадцатилетнего Тео, дождливым весенним утром отправившегося с мамой на выставку голландской живописи и ставшего в одночасье и жертвой теракта, и сиротой, и преступником, — из числа тех, что способны отыскать дорогу к сердцу любого читателя. Третий и самый известный роман американки Донны Тартт – это одновременно и драма взросления, и история любви, и детектив, и великолепная коллекция литературных аллюзий. Словом, все лучшее под одной обложкой.

Ханья Янагихара. Маленькая жизнь

Не роман, а настоящее пятно Роршаха: в истории четырех друзей, волнующей и болезненной, каждый читатель прочитывает что-то свое. Для кого-то — это книга о том, что всей любви мира не хватит, чтобы залечить травму, нанесенную в детстве. Для кого-то — история про любовь и дружбу, а еще про то, что граница между ними зыбка и неопределенна. Для кого-то — брутальный гей-роман с жестью и кровью. Для кого-то — история преодоления и возможности счастья при любом анамнезе, а для кого-то — рассказ про художника и парадоксы творчества.

Джон Уильямс. Стоунер

У романа американца Джона Уильямса, рассказывающего о жизни университетского профессора-филолога Уильяма Стоунера, сухаря, зануды и неудачника, необычная судьба. Эта книга стала объектом поклонения и была признан шедевром лишь через сорок лет после первой публикации и через десять с лишним лет после смерти автора. Начисто лишенный яркого декора и стилистической мишуры, роман этот – нарочито негромкий и обманчиво неяркий – обладает одним диковинным свойством: история человеческой души предстает в нем очищенной от всего внешнего и наносного, во всем своем трагическом величии и превозданной чистоте.

Себастьян Хафнер. История одного немца

Открывая историческую книгу, особенно рассказывающую о чужом и довольно отдаленном уже прошлом, меньше всего ожидаешь испытать чувство острого и максимально некомфортного узнавания. Между тем, именно это чувство вызывает книга немецкого журналиста Себастьяна Хафнера, написанная им в 1939 году в Лондоне, куда он успел бежать прежде, чем коричневая чума затопила Европу. «История одного немца» — это попытка с одной стороны объяснить, почему с Германией произошло то, что произошло, а с другой — честный рассказ о той трагической дуэли с властью, на которую оказался обречен самый обычный, негероический человек, желающий защитить от ее вмешательства жалкий пятачок своей частной жизни. Наблюдения Хафнера – горькие и безжалостные – оказываются во многом актуальны для сегодняшней России.

Майкл Каннингем. Дом на краю света

Формально книга современного классика Майкла Каннингема – это классический роман о любовном треугольнике. Однако на практике история отношений Джонатана, Бобби и Клэр, связанных между собой сложными и противоречивыми узами – это  и пронзительная история взросления, и размышления семье и родительстве в современном мире, и описание бездомности как сознательного выбора, и, конечно же, подлинный гимн беззаконной любви, не укладывающейся в рамки традиционных о ней представлений.

 Эка Курниаван. Красота – это горе

Проще всего описать пятисотстраничный роман Эки Курниавана «Красота — это горе» как индонезийский вариант знаменитой книги Габриэля Гарсии Маркеса «Сто лет одиночества». Как и Маркес, Курниаван работает в формате многолюдной и разветвленной семейной саги, а реализм (порой весьма жесткий, почти жестокий) мешает с самой причудливой фантазией и колдовством. Однако важное различие между Маркесом и Курниаваном состоит в том, что первого мало интересует реальная история, в то время как для второго именно она становится основным двигателем сюжета. Как результат, читатель фактически получает две книги по цене одной: головокружительный, красочный эпос с одной стороны и информативное погружение в историю Индонезии ХХ века  – с другой.

Абрахам Вергезе. Рассечение Стоуна

Просторный и увлекательный роман из постколониальной жизни. Абрахам Вергезе — всемирно известный профессор-медик, поэтому не стоит удивляться, что в центр романа он помещает предмет, знакомый ему лучше всего, а именно медицину. В миссионерской больнице в Эфиопии на свет появляются мальчики-близнецы. Их мать (юная и прекрасная монахиня-медсестра из Индии) умирает, а предполагаемый отец — англичанин-хирург — исчезает, едва успев принять роды. Дальнейшее — хитрое переплетение десятков судеб, пространство от Индии до Нью-Йорка, семейная сага, наложенная на историю распада Британской империи, предательство, экзотика, великая любовь, разрушительная ревность, тайна и, конечно же, медицина.

Лили Кинг. Эйфория

Первый уровень «Эйфории» Лили Кинг – жгуче страстная история любовного треугольника в джунглях Новой Гвинеи (главные герои – ученые-антропологи, исследующие экзотические племена). Однако эта оболочка скрывает под собой сразу несколько вложенных друг в друга сюжетов: о научном соперничестве, о гармонии в отношениях, о разных подходах к чужой культуре, об ответственности за свои поступки и о непредсказуемости их последствий… Компактный роман оказывается таким образом волшебной шкатулкой со множеством потайных отделений: откроешь одно – а в нем обнаружится новое, и так до бесконечности.

Йен Макдональд. Новая Луна

«Новую Луну» называют «Игрой престолов» в космосе (действие романа происходит в недалеком будущем на Луне, колонизированной и заселенной выходцами с Земли), и отчасти это верно: мир Макдональда столь же многлюден и детален, а еще автор так же не церемонится со своими героями. Однако если топливом, приводящим в движение романную машинерию Джорджа Мартина, служит похоть и жажда власти, то мир «Новой Луны» живет в первую очередь по законам большого бизнеса: в его венах пульсирует лунная валюта, а высшей ценностью остается семейный клан. Все вместе это делает эпос Макдональда гибридом «Атланта» Айн Рэнд, научной фантастики, киберпанка и классической семейной саги — диковинным и совершенно неотразимым.

Джеффри Евгенидис. Средний пол

Бабушка Кэла Стефанидиса, главного героя «Среднего пола», вышла замуж за родного брата, а отец женился на двоюродной сестре. Эти близкородственные браки привели к серьезному генетическому сбою: Кэл родился двуполым существом – и мужчиной, и женщиной одновременно. Масштабная эпопея Джеффри Евгенидиса, принесшая своему создателю мировую славу и Пулитцеровскую премию, это одновременно история понимания себя и принятия собственой инаковости, и драматичный рассказ о нескольких поколениях семьи греческих эмигрантов на фоне большой истории ХХ века.

Фредерик Бакман. Бабушка просила кланяться и передать, что просит прощения

Восьмилетнюю Эльсу травят в школе, ее раздражает новый мамин муж, соседи по подъезду – сплошь вредины и зануды, а единственный друг Эльсы – ее хулиганка и затейница бабушка, умирает от рака, перед смертью оставив девочке кучу странных поручений… Надо ли говорить, что именно этим поручениям – опасным и таинственным – суждено изменть к лучшему и саму Эльсу, и ее жизнь. При всей своей тщательно выверенной позитивности книга Фредерика Бакмана не оставляет ощущения, что в нее переложили сахара. Скорее, «Бабушка» продолжает и модифицирует под нужды условно «взрослой» литературы традиции Астрид Линдгрен — великого мастера миксовать радость и грусть в такой пропорции, чтобы радости выходило больше, но разве что самую чуточку.

 Вьет Тхань Нгуен. Сочувствующий

Мы привыкли вкладывать в слово «сочувствие» сугубо положительный смысл, однако американец вьетнамского происхождения Вьет Тхань Нгуен в своем романе показывает нам темную сторону сочувствия. Его герой, интеллектуал и офицер армии проамериканского Южного Вьетнама, а по совместительству агент Вьетнама северного, коммунистического, сочувствует обеим сторонам, а потому оказывается предателем и врагом для обеих. Мощный, глубокий и неожиданный роман Нгуена – это одновременно и погружение в волнующую эпоху войны во Вьетнаме, и актуальное (в том числе для российского читателя) рассуждение о способности определиться, с кем ты, и готовности нести ответственность за свой выбор.