Quo Vadis Russian Economy? Что происходит в российской экономике и почему это важно

Говорим с Андреем Шапенко об учебном кейсе, разработанном экспертами IEMS СКОЛКОВО, и роли кейс-стади в программах школы.

Все программы СКОЛКОВО строятся на сочетании лучших мировых практик в образовании и российской специфики ведения бизнеса. Мы стремимся насыщать программы актуальными учебными кейсами и примерами из сегодняшнего дня. Недавняя статья Хелен Эдвардс рассказывает о лучших мировых бизнес-кейсах, получивших награды Case Centre Awards, а сегодня мы поговорим с Андреем Шапенко, руководителем проектов Института исследований развивающихся рынков СКОЛКОВО, соавтором только что вышедшего кейса по макроэкономике, который уже используется на программах MBA и EMBA.

Андрей, в чем специфика кейсов, которые создаются в школе? Как они используются в программах и какую ценность приносят?

Написание собственных кейсов на российском материале – одна из ключевых задач школы, ведь участники наших программ делают или собираются делать бизнес именно в России, в то время как читают им, преимущественно, зарубежные профессора. Поэтому совершенно необходимо обогащать глобальные практики реальными примерами и реальными вызовами, стоящими перед управленцами и предпринимателями в нашей стране. То есть первая особенность наших кейсов заключается в том, что они основаны на актуальном российском материале, полученном, что называется, «из первых рук».

Второе – все наши кейсы мы пишем в сотрудничестве с ведущими мировыми профессорами и экспертами, чтобы быть уверенными в высоком качестве учебного материала, а также в том, что наши кейсы будут использованы не только в СКОЛКОВО, но и в ведущих международных школах. У нас уже есть ряд ко-брендовых с зарубежными школами кейсов, и они успешно читаются на программах МВА, входящих в топ-20 мировых рейтингов.

Наконец, значительная часть наших кейсов так или иначе «вырастает» либо из наших исследований (например, кейсы про ABBYY или Unilever), либо из непосредственного опыта наших выпускников (например, про выход компании SPLAT на китайский рынок). То есть они содержат уникальное содержание, которое сложно найти в другом месте.

В остальном наши кейсы строятся по тем же канонам «гарвардского метода» – в них всегда есть главный герой, бизнес-дилемма, отсутствие верного ответа и множество «развилок», вокруг которых можно поговорить.

Ваш последний кейс называется “Quo Vadis Russian Economy?” и посвящен текущей ситуации в российской экономике, а также моделям роста, предлагаемым авторитетными аналитическими организациями. Почему вы выбрали именно эту область для анализа?

В первую очередь, я по основному образованию экономист, кандидат наук, и это просто одна из моих любимых тем (смеется). А если серьезно, то сегодня в Российской экономике сложилась очень интересная ситуация. В 2014 году прекратился рост, который практически безостановочно продолжался с 1999 года. И если до последнего времени звучали оптимистичные прогнозы о том, что это временная заминка, то сейчас подавляющее большинство экспертов понимают, что рецессия или, в лучшем случае, медленный рост – это, по-видимому, надолго. Вследствие этого в публичном пространстве идет очень активная полемика относительно того, как необходимо перезапускать рост. А там, где есть полемика и неопределенность, есть хороший кейс.

Текущая ситуация просто идеально подходит, чтобы на конкретном и очень близком примере продемонстрировать участникам программ МВА и Executive MBA то, как те или иные решения правительства могут повлиять на их бизнес, и чем отличаются разные подходы к управлению бюджетно-финансовой системой страны.

Расскажите поподробнее, какие предпосылки и тенденции вы посчитали важным включить в кейс?

Мы исходим из того, что текущая экономическая ситуация в стране обусловлена долгосрочными вызовами, которые перед нами стоят. Не только недавним падением цен на нефть или санкциями, а рядом больших вопросов, на которые в любом случае придется ответить и которые надо держать в фокусе внимания, формируя экономическую политику. Из всего их многообразия для кейса мы выбрали девять.

Первое – это исчерпание нефтяного роста, ведь уже давно понятно, что для устойчивого экономического развития нам необходимо преодолевать последствия «голландской болезни» и поднимать конкурентоспособность несырьевых отраслей.

Второе: вслед за падением доходов государства, вызванном низкими ценами на энергореурсы, падают и доходы населения, что приводит к сжатию потребления домохозяйств. А ведь оно было одним из ключевых факторов роста экономики в 2002-2008 гг. и позднее. Рынок сжимается, риски, наоборот, остаются прежними или возрастают, и интерес инвесторов к России падает.

Третий вызов – демографический. Население России стареет, снижается доля трудоспособного населения, качество эмиграции существенно превышает качество иммиграции, грядет неминуемая смена поколений и элит. Возникает вопрос, можно ли совершить «экономическое чудо» в таких условиях?

Если население не будет расти, то очевидно, что необходимо повышать производительность, которая у нас в 2-3 раза ниже чем в развитых странах. Как это сделать и можно ли сделать это при помощи одних лишь инвестиций, не меняя структуры? При этом не стоит забывать, что с 2009 г. капитал утекает из России, при чем мы говорим не только об иностранных инвестициях, но и прибылях российских компаний. Учитывая длинные инвестиционные циклы, сегодняшний эффект снижения инвестиций может негативно сказываться на экономике в течение нескольких лет.

Мотором роста во многих странах выступает малый и средний бизнес, но в России его роль незначительна: лишь около 15-20% в ВВП, до 25% в занятости и 0,5% в экспорте. Не более 3-5% трудоспособного населения рассматривают для себя предпринимательский путь, что, кстати, стало одной из причин создания школы СКОЛКОВО как проводника предпринимательства в нашей стране.

Много сегодня говорят про санкции и контрсанкции. На самом деле, их влияние не так велико, как кажется многим, так как касаются они, в первую очередь, частных лиц, ограниченного числа государственных банков и трансфера некоторых технологий. Однако, не стоит недооценивать их неформальный эффект.

Еще один вызов – стратегия “Разворот на Восток”, которая заключается в построении более тесных экономических связей с Китаем и Азией. Пока что она не дает ожидаемых результатов, и тому есть целый ряд причин: начиная от разного политического «веса» партнеров, низкой заселенности территорий на Дальнем Востоке и банальной удаленности азиатских рынков – до существенных культурных различий.

Наконец, развитие институтов. Несмотря на то, что Россия стабильно поднимается в рейтинге Doing Business, по различным «институциональным» критериям, она находится обычно в районе 100 места различных глобальных списков. Это не совсем экономическая проблема, но именно через ее решение зачастую начинается экономический рост.

Мы не претендуем на полноту этого списка, да и по любому из перечисленных пунктов можно подискутировать, но в этом как раз и заключается наша цель. Именно через управляемую профессором дискуссию участники наших программ формируют собственную оценку экономической ситуации и способны сделать собственные прогнозы перед тем, как принимать важные управленческие решения.

На первый взгляд, складывается не очень радостная картина. Что на этом фоне вы ожидаете от российской экономики и что это означает для бизнеса?  

Будущее предугадать невозможно, но совершенно точно можно сказать, что если ничего не делать, то ничего не произойдет. Большинству экспертов это давно понятно: даже официальный прогноз Минэкономразвития не обещает экономического прорыва, и текущая рецессия в России может продолжаться до десяти лет. Это плохие новости для бизнеса, ведь сохранение нулевого роста в течение нескольких лет в то время, как ведущие развитые и развивающиеся рынки, пусть медленнее, но продолжают расти, будет отбрасывать нашу экономику все ниже и ниже в мировой табели о рангах, а мы будем становиться беднее. Это тот самый момент, когда надо бежать вперед, чтобы хотя бы оставаться на месте.

Понимание этой картины поможет управленцам и инвесторам если не спрогнозировать ситуацию, то хотя бы понимать, что стоит за тем или иным решением экономического и финансового блоков Правительства и как это может отразиться на конкретном бизнесе. Простой пример: бюджет 2017 года сверстан с дефицитом, впервые за долгое время. В краткосрочном периоде у государства есть всего пять рычагов для того, чтобы его закрыть: увеличить налоговую нагрузку, снизить бюджетные расходы, ослабить курс рубля, использовать резервы или занять деньги на внешних рынках. Если смотреть на экономические новости через эту призму, то можно чуть раньше увидеть тренд в сторону одного из решений и скорректировать собственную стратегию.

Однако, при всем многообразии всевозможных экономических рычагов вряд ли можно ожидать, что до 2018-2019 гг. мы увидим какие-то масштабные изменения или кардинальные реформы. По всей видимости, будут предприняты все попытки для сохранения экономической стабильности – благо, для этого пока есть возможности и ресурсы. Те, кто предрекает скорый экономический коллапс, так же далеки от реальности, как и те, кто говорит о радужных перспективах. Но если мы хотим увидеть долгосрочный позитивный тренд, то придется искать новые точки роста и менять подходы к экономической политике, и именно вокруг этого сейчас идет ключевая дискуссия.

Каковы эти возможные точки роста и что же необходимо предпринять?

Вот именно об этом мы и говорим с участниками наших программ в рамках обсуждения в классе. В жизни никогда не бывает однозначно верных ответов – то же самое и в учебном кейсе. Для того, чтобы стимулировать обсуждение, мы предлагаем на выбор два абсолютно реальных и очень непохожих друг на друга подхода: условно «либеральную» программу Центра Стратегических Разработок Алексея Кудрина и условно «интервенционистскую» программу «Столыпинского клуба». Естественно, ключевые позиции обеих программ были незначительно адаптированы в учебных целях.

Мы намеренно ставим участников наших программ в позицию первых лиц государства и помогаем им посмотреть на ситуацию «сверху». Как закрыть дефицит бюджета, если цена на нефть упадет еще ниже? Стоит ли включать печатный станок? Где взять деньги для инвестиций? Стоит ли увеличивать внешний долг? Как стимулировать предпринимательскую инициативу? Поскольку все мы любим профессионально говорить о политике, экономике и футболе, то обсуждение подобных вопросов в классе обычно проходит довольно остро. Но именно в подобных дискуссиях рождается знание.

Какие у Вас дальнейшие планы по написанию бизнес-кейсов?

В Институте исследований развивающихся рынков СКОЛКОВО мы стремимся к тому, чтобы все наши исследования находили отражение в образовательной деятельности школы, и кейсы здесь – отличный пример. К концу года мы завершаем исследование стратегий интернационализации китайского и российского среднего бизнеса – по всей видимости, один из примеров вырастет в полноценный кейс. Помимо этого, мы только что завершили подготовку мини-кейсов глобальных компаний, успешных в Азии, для преподавания на программе «Ведение бизнеса в Азии», которую Дальневосточный Федеральный Университет при нашей поддержке проводит во Владивостоке. Мои коллеги также работают над кейсом, посвященным выходу российской производственной компании на индийский рынок, а я прямо сейчас пишу об одном из лидеров российской сельскохозяйственной отрасли.

Создание и развитие собственного интеллектуального содержания является одной из стратегических задач, по которым мы измеряем наш вклад в успех бизнес-школы СКОЛКОВО и собственные результаты.