Дэвид Бах, Йельская школа бизнеса (США): «Лет десять назад мы учили людей писать бизнес-планы, а сегодня бизнес-планы ведь никто не пишет»

Как меняется бизнес-образование на Западе? Что старейшие американские бизнес-школы считают вызовами сегодняшнего дня для себя и как они собираются менять свои подходы к обучению? Об этом Денис Конанчук, заместитель академического декана бизнес-школы СКОЛКОВО поговорил с Дэвидом Бахом, старшим преподавателем Йельской школы менеджмента (Yale School of Management) и заместителем декана по Executive MBA и Global Programs Йеля.

В недавней статье в Financial Times вы писали, что перед бизнес-образованием сейчас встают серьезные задачи: нужно менять подходы, искать новые пути и темы. Сколько лет у сферы бизнес-образования еще есть до того, как эти вызовы превратятся в настоящие проблемы?

Мировой рынок образования для руководителей очень неоднороден. В некоторых странах ситуация уже осложнилась – например, в США далеко не всем бизнес-школам удается ежегодно укомплектовать классы программ МВА необходимым количеством студентов. В других частях света – в частности, в Азии, в Африке – образование для менеджеров по-прежнему более чем актуально и спрос на программы MBA продолжает расти. На каждом рынке нужен свой подход, но в целом я вижу, что подготовка менеджеров в мире сейчас актуальна как никогда. Меняются представления о планировании, появляются новые технологии, идет глобализация – и, конечно, чтобы не отставать от жизни, бизнес-школам нужны прорывные продукты в виде новых программ и форматов.

И как меняется Йельская школа менеджмента? Какие инновации вы внедряете?

В Йельской школе менеджмента еще совсем недавно была только одна программа – очная программа МВА. Еще у нас существовала небольшая программа МВА для руководителей высшего звена, и слово «небольшая» я здесь употребляю в прямом смысле: туда мы в среднем принимали около 20 человек в год. Но в последние годы мы работаем над расширением своего портфеля – теперь у нас три программы с присвоением степени: МВА, МВА для руководителей высшего звена и программа под названием Master of Advanced Management.

Второе изменение состоит в быстрой глобализации. Четыре-пять лет назад в этом отношении мы отставали от лучших американских бизнес-школ, но сумели извлечь из этого преимущество и прыгнули через головы многих наших конкурентов. В то время как наши коллеги обычно налаживают прочные партнерские отношения с парой других школ на уровне Executive MBA, мы решили создать целую сеть под названием Global Network for Advanced Management.

В Йельском университете сохраняется традиционная обстановка, своего рода старый стиль, а школа менеджмента на этом фоне выглядит инопланетной – современной и инновационной. Если говорить о школе и университете в целом, как выглядит это партнерство? И какую пользу оно приносит вам обоим?

Это отличный вопрос. Знаете, в США много школ бизнеса, которые формально являются частью исследовательских университетов, но там преподаватели почти не взаимодействуют друг с другом, и, что еще важнее, студенты не пользуются возможностями основного университета. Они приходят в школу бизнеса, учатся исключительно там и считают, что так можно получить все необходимые знания.

В этом отношении Йельская школа выделяется – между разными подразделениями университета нет строгих границ. Мы активно поощряем наших студентов посещать самые разные курсы, которые предлагаются в университете. Наши студенты программ MBA и Master of Advanced Management могут изучать любые предметы не только в школе менеджмента – им доступно все, что предлагает Йель: отделения права, мировой политики, здравоохранения, лесного хозяйства и экологии. Если они хотят посещать занятия по архитектуре, дизайн-мышлению или актерскому мастерству, то мы будем только рады предоставить им такую возможность.

У студентов программ MBA есть обязательный учебный план, который дает знания по специальности, а остальное мы предоставляем выбирать им самим. И, вы знаете, многие студенты действительно хотят дополнить свое образование изучением искусства, истории или мировой политики. Все это может пригодиться, когда надо будет решать сложные многоплановые задачи.

В свою очередь, магистранты и докторанты с других отделений Йельского университета считают менеджмент полезным и очень важным. Всем, кто хочет стать лидерами в здравоохранении, политике или праве, очень пригодятся некоторые навыки менеджмента. И мы предлагаем им возможность изучать в школе менеджмента бухучет и финансы, маркетинг и многое другое.

Не могли бы вы чуть больше рассказать о Global Network for Advanced Management? Какая за ней стоит идея, какие преимущества она дает школе, почему она была основана? Для России это довольно новая тема.

О, эта тема нова для всех – мы сделали первую сеть такого рода. Как часто говорит наш ректор, кому-то же должна была прийти в голову эта идея, ведь преимущества здесь крайне убедительны.

Если посмотреть, как глобализация отражается на большинстве бизнес-школ, то обнаружатся два аспекта. Во-первых, мы стали принимать студентов из других стран и с добрыми пожеланиями провожать их домой после обучения. Во-вторых, большинство школ заключило партнерские соглашения с другими учебными заведениями. В любой из них обязательно найдется список «международных партнеров», которых будет очень много.

Когда ты видишь в подобном списке 30 партнеров, это впечатляет. Но в каждую из партнерских школ отправятся один-два студента, во все не поедет никто, а большинство студентов не поедет никуда. И вот возникает вопрос: какие же преимущества дают эти партнерства?

Возможно, более перспективные партнерские отношения возникают, когда организуется совместная программа Executive MBA. Если взять десять лучших программ Executive MBA по рейтингу Financial Times, думаю, семь из них будут партнерскими. И, повторюсь, если пойти на сайты разных бизнес-школ, вы увидите там примерно следующее: «Мы такие глобальные, у нас есть совместная программа Executive MBA еще с двумя школами». Но для студентов дневной формы обучения это ничего не меняет.

Наш подход состоит в том, что мы сказали: «Давайте забудем о двустороннем партнерстве и программах с конкретными целями – например, по обмену студентами и присвоении совместных дипломов. А вместо этого создадим сеть из лучших школ с большим числом участников и будем сотрудничать в самых разных направлениях».

Идею выдвинул мой босс Тед Снайдер, ректор Йельской школы менеджмента. Он предложил: «Давайте сделаем сеть – обратимся в лучшие школы бизнеса и посмотрим, получится ли у нас сотрудничать». Он пригласил 21 школу, еще шесть присоединились позже, и теперь с нами 27 учебных заведений со всего мира – из США, Западной Европы, Гонконга, Сингапура, Индонезии, Ганы, Турции, Филиппин.

Это действительно создает ощущение «тесного мира»: мы объединяем студентов на недельных модулях и онлайн-программах, преподаватели сотрудничают друг с другом, мы вместе пишем кейсы. Наши офисы по работе с выпускниками тоже начали сотрудничать – мы обсуждаем, что можно вместе сделать в сфере образования руководителей. Теперь школам, входящим в сеть, очень легко вместе работать над самыми разными аспектами.

Есть ли у партнеров в вашей сети общие офисы или органы, контролирующие процесс? Или все строится на личных взаимоотношениях?

Исключительно на личных отношениях. У нас есть списки людей, с которыми мы взаимодействуем. Обычно это ректоры и их заместители, ответственные либо за международные отношения, либо за программы МВА. У моей коллеги, которая занимается трудоустройством выпускников, есть список из 26 ее коллег в других школах, и если у нас на программе МВА окажется студент, желающий пройти стажировку в Южной Африке, она может взять трубку и позвонить туда. А почему в Южной Африке будет с ней разговаривать? Не обязательно потому, что мы помогли устроить кого-то из их студентов – может быть, мы нашли место для их преподавателя, желавшего провести две недели в Йеле. И все это стало возможным, поскольку наши студенты два раза в год встречаются на двухнедельных модулях.

Это наш первый опыт, и пока мы стараемся определить, с какой скоростью стоит двигаться. У нас нет цели за два года превратиться в ООН и привлечь двести членов, потому что так работать не получится.

Много ли ваших студентов выражает желание отправиться в Россию, чтобы учиться или заниматься бизнесом? Или Россия больше не в моде?

Возможно, несколько лет назад к России и к бизнесу в России интереса было больше. Этот регион вызывал такой же острый интерес, какой сегодня многие наши студенты испытывают, например, к Африке, где открывается много возможностей. Сейчас многие ориентированы на Бразилию, другие на Индонезию, Малайзию. Я не хочу сказать, что к России интереса нет, но я думаю, он несколько поутих за последнюю пару лет.

Мои коллеги недавно провели небольшое исследование – сравнили ключевые приоритеты, которые школы бизнеса определяли для себя в 2005 и 2015 годах – и обнаружилось, что изменений по сути дела не произошло. Можно назвать только одну вещь: предпринимательство. Но по сути ничего не изменилось – чему учили 10 лет назад, тому же учат и сейчас. Маркетинг, стратегия, финансы, лидерство и тому подобное. Так можно ли сказать, что меняющаяся среда действительно ставит вызовы перед школами бизнеса? Должны ли мы как-то реагировать на эти вызовы?

Отличный вопрос. Если поднять архивы и посмотреть, сколько раз программы МВА уже объявляли мертвыми, вы обнаружите, что раз в три-пять лет поднимается волна – люди начинают говорить: «Знаете, МВА долго не протянет». Очевидно, здесь мы наблюдаем и близорукость, и склонность к преувеличениям. А если вы работаете в медиа, то вам нужно, чтобы газеты продавались, и с этой точки зрения гораздо интереснее сказать «МВА умирает», чем «С подготовкой менеджеров все отлично, ничего нового не происходит», правда?

Однако я думаю, что изменения есть, и их немало. Ведь если взять более широкий временной горизонт, можно вспомнить, что всего двадцать лет назад степень МВА в основном получали в Северной Америке. Еще было несколько форпостов в Европе – Лондонская школа бизнеса, INSEAD, IMD и пара других. Конечно, программы подготовки руководителей существовали везде, но выглядели они иначе. По сути за последние двадцать лет программа МВА практически завоевала мир.

Сейчас же, когда привлекательные варианты есть повсюду, рынок меняется. Раньше школы в США и Западной Европе могли собирать лучших со всего мира, а теперь вдруг кандидаты из Европы и США говорят: «Я хочу получить МВА в Гонконге» или «Я еду учиться в Бразилию», потому что в этих регионах есть масса возможностей. А если ты хочешь работать на китайском рынке, что может быть лучше, чем получить степень МВА в Гонконге? Выходит, конкуренция теперь гораздо сильнее.

Мир бизнеса тоже меняется. Вы сказали, что люди по-прежнему хотят изучать маркетинг, стратегию и лидерство, но очевидно, что сегодня маркетинг выглядит не так, как десять лет назад. Стратегии сегодня другие, появились новые понятия – например, «ключевая компетенция», «голубой океан» или «подрывные инновации». Вы сказали, что предпринимательство становится все более популярным предметом, но ведь и сам учебный процесс изменился! Когда я начинал в школах бизнеса лет десять назад, мы учили людей писать бизнес-планы, а сегодня бизнес-планы никто не пишет. Концепция «бережливого стартапа» поменяла все, и теперь вопрос в том, как быстро вы сможете сформулировать бизнес-модель и создать веб-сайт, который расскажет вашу историю. Этому мы и учим студентов.

Раньше мы посылали будущих лидеров на «веревочный курс» в лесу, а сегодня учебный процесс во многом интроспективен, посвящен самопознанию – наши студенты учатся быть скромными, настоящими, верными себе лидерами. Так что пусть сами предметы и не изменились, но мы учим по-другому, изменилась среда, изменилась обстановка внутри школ. Это немалые перемены.

Есть мнение, что МООК (массовые открытые онлайн-курсы) могут стать вызовом или проблемой для программ МВА. Что вы думаете по этому поводу?

Я думаю, МООК чудесны! И, знаете, они помогают университетам гораздо лучше решать задачи, которые должны входить в сферу их деятельности – а именно, делать образование доступным для широкой публики.

В Йельском университете, где я работаю, каждый год организуют несколько лекционных курсов, открытых для всех. Кто угодно может войти в аудиторию, сесть и послушать лекцию знаменитого йельского профессора. Но если вы не живете в Нью-Хейвене или по соседству, как правило, такой возможности у вас нет. Однако благодаря МООК водитель такси из Пакистана или рабочий из Аргентины может учиться у йельского профессора. И благодаря современным технологиям, аргентинец может комментировать домашнее задание пакистанца – и наоборот. Это просто поразительно!

Заменяют ли МООК другие аспекты образования? Не думаю. Для учебных заведений это не основная деятельность. Кто-то говорит: «Не ходите в школу бизнеса, а просто пройдите вот эти пятнадцать МООК» – и я уверен, таким образом можно узнать очень много. Но все же это не то же самое, что учиться в группе очень мотивированных и абсолютно разных людей с огромными возможностями, создать с ними тесные связи на всю жизнь и двигаться дальше из этой точки. Я думаю,, что вряд ли здесь может быть какая-то конкуренция со стороны МООК.

Вы уже десять лет работаете в отрасли бизнес-образования. За этот период появилось много инноваций и произошло много перемен. Не могли бы вы выделить пять основных тенденций, которые сами заметили за эти десять лет?

С чего начать? Хорошо, перечислю в произвольном порядке. Во-первых, мы наблюдаем, что становится больше партнерских программ – особенно Executive MBA. Но одновременно мы видим и некоторые сомнения по поводу этих партнерских программ. Знаете, была уже пара неудачных попыток – например, Колумбийский университет и Беркли предлагали совместные программы MBA и Executive MBA, а потом решили: нет, пожалуй, не будем. Тем не менее, расцвет партнерских программ Executive MBA – это, определенно, яркая тенденция.

Думаю, второй тренд – появление новых и очень сильных школ бизнеса, особенно в Китае. Раньше лучшие западные школы могли рассчитывать на самых сильных абитуриентов из Азии. К нам до сих пор много едут оттуда, но теперь у хороших кандидатов есть привлекательные предложения и дома. С другой стороны, мы часто видим, как американский студент с талантом к предпринимательству говорит: «Знаете, я поеду получать степень МВА в Китае. Мне хочется сделать это в Гонконге». Вот это действительно вызов, ведь десять лет назад западные школы могли уверенно рассчитывать, что лучшие приедут к ним. Да, за хороших студентов была конкуренция между западными школами, но теперь многие, кого мы хотели бы заполучить себе, всерьез смотрят в сторону развивающихся рынков.

Третья тенденция, которую вы тоже отметили, – это предпринимательство. Раньше у нас была пара предметов по выбору, которые изучала горстка студентов, не собиравшихся идти в финансовый сектор, консалтинг или потребительский сегмент. Сейчас во многих школах бизнеса от 10 до 20% студентов (а в вашем случае – 50%) хотят быть предпринимателями. И им нужны не просто подходящие предметы, а экосистема и активное сообщество выпускников. Это совершенно новый набор задач, а не просто новая отрасль, в которую мы планируем направлять людей.

Четвертое – это технологии. А также многочисленные ошибки, которые были сделаны потому, что технологии сочли, прежде всего, средством для сокращения издержек. Онлайн-программы и смешанные программы, если делать их хорошо, стоят как традиционные – и даже больше. Обычно люди видят технологические возможности и говорят: «Отлично – теперь тот же профессор за ту же цену будет читать лекции 500 студентам вместо 50. Замечательно!» Но технологии так не работают. Думаю, за последние четыре-пять лет многие это поняли, и лучшие дистанционные и смешанные программы начали укреплять свои позиции. Но тут пришли МООК, и снова стали раздаваться возгласы: «Вот теперь у нас буду грандиозные масштабы!» Но, думаю, к нынешнему моменту достаточно школ уже научились использовать технологии для организации высококачественных программ.

И последняя, пятая тенденция. Десять лет назад в школах бизнеса США были только очные программы МВА и порой Executive MBA. В европейских школах также предлагали магистерские программы – особенно во французских и британских. Теперь по всему миру учебные заведения имеют целые портфели разных программ. В Азии, Латинской Америке, Канаде и США начали готовить магистров менеджмента – самостоятельно или в партнерствах, на разных языках. Я думаю, эта тенденция закрепится. На протяжении последних лет школы запускали всего по две-три программы, а теперь, кроме общего МВА, вам вполне могут предложить, например, специализированную магистратуру по финансам. И это не значит, что выпускники программ МВА не смогут пойти в финансовый сектор – просто это немного другая целевая аудитория и другой набор навыков.

Дэвид Бах (David Bach)
Заместитель декана по Executive MBA и Global Programs
Старший преподаватель, Йельская школа менеджмента (Yale School of Management)

Будучи экспертом в области международной политической экономики, Дэвид в своих исследованиях и лекциях фокусируется на отношениях бизнеса и государства, внерыночной стратегии и регулировании рынка в условиях глобализирующейся мировой экономики, делая особый акцент на регулировании финансовых рынков. В Yale SOM он преподает базовый для MBA курс «Государство и общество», а также курс по выбору «Внерыночная стратегия».
Как член команды по лидерству Yale SOM, он осуществляет надзор за программой MBA for Executives и недавно открытым курсом подготовки топ-менеджеров Masters in Advanced Management. Дэвид является инициатором многих учебных инноваций в области международного бизнеса. Он поддерживает развитие курса управления ценными бумагами, а также ответственен за Центр Йеля в Пекине (Yale Center Beijing).
Бах успешно работает с медиа, его часто цитируют по темам международной экономики, финансовых рынков, Евросоюза, отношений государства и бизнеса, инноваций в обучении менеджменту такие издания, как Financial Times, The Economist, New York Times, BBC, Reuters, Times of India и South China Morning Post.
Немец по происхождению, он получил степень Ph.D. и степень магистра искусств в области политики (M.A. in Political Science) в университе Калифорнии, Berkeley; также имеет звание бакалавра искусств с отличием (B.A. magna cum laude) Йельского университета.