Что происходит на российском рынке бизнес-образования?

Существует расхожее мнение, что кризис – лучшее время для того, чтобы пойти учиться. На практике это не совсем так: согласно отчетам GMAC, число поступающих в мировые бизнес-школы начиная с кризисного 2008 года в целом снижалось и лишь последние три года относительно стабилизировалось. При этом бизнес-школы – лидеры рейтингов проблем с набором новых студентов не испытывают до сих пор, а количество компаний, которые собираются нанимать выпускников программ МВА, согласно опросам, парадоксально растет. Масла в огонь подливают публикации о том, что бизнес-образование сегодня находится в глубоком кризисе, а стандарт МВА уходит в небытие. Кому верить и что на самом деле происходит на рынке? Для Be in Trend рассказывает Андрей Шапенко, руководитель проектов Института исследования развивающихся рынков бизнес-школы СКОЛКОВО.

Российский рынок бизнес-образования исторически оторван от мирового и движется по своей особенной траектории. Например, в стране нет ни одной полноценной full-time программы МВА, а сама степень МВА не является «знаком качества» управленца, как, например, в США. Образовательная экосистема не предлагает широкого спектра продуктов в достаточном количестве – таких, например, как короткие открытые программы, а количество дипломных программ, проводимых совместно с международными школами, просто ничтожно. Такая логика развития характерна для страны с быстрорастущей экономикой, в которой локальный опыт и связи ценятся больше, чем глобальное образование. Однако сейчас страна вошла в рецессию, прежние шаблоны больше не работают, и бизнес вынужден искать новые точки роста. Как это отразится на специфике российского бизнес-образования и какие тренды можно заметить на этом рынке сегодня?

  • Во-первых, резко обостряется конкуренция бизнес-школ за время и деньги управленцев и собственников бизнеса. И если и раньше для многих менеджеров программы в бизнес-школах конкурировали с инвестициями в бизнес, покупкой недвижимости или даже премиального автомобиля, то завтра эта тенденция только усилится. Действительно, непростая дилемма, куда потратить заработанные 100 тысяч долларов: на обучение или на небольшую квартиру в менее рискованной точке Земного шара? С одной стороны, топ-менеджеры понимают: для того чтобы двигаться дальше, им требуется перезагрузка и свежий взгляд. С другой – вопрос выживания бизнеса ставит их в подвешенное состояние, при котором очень сложно принять решение о вложениях в собственное развитие на фоне риска быть уволенным или потерять бизнес завтра.
  • В связи с вышесказанным существенно растет уровень требований к образовательным программам. Если раньше степень МВА или Executive MBA рассматривалась как приятный штрих в резюме, то сегодня эта формальность слушателей бизнес-программ волнует все меньше. Куда больше их интересуют практические знания, которые можно применить сразу же, выйдя из дверей бизнес-школы. Мы наблюдаем падение интереса к программам общей направленности и рост спроса на более узкие – например, по специфике ведения бизнеса в Китае, повышению операционной эффективности и построению устойчивых бизнес-моделей.
  • В-третьих, в периоды кризиса растет спрос на короткие образовательные программы, от 4 до 8 месяцев, и даже короче. Выпадать из бизнеса на длительный срок для занятого топ-менеджера сложно и даже чревато потерей контроля над ситуацией. Бизнес-образование сегодня – это короткая, хорошо продуманная, интенсивная и глубокая встряска, которая расширяет представление о бизнесе, открывает новые концепции, позволяет взглянуть на проблемы иначе и дает конкретный инструментарий для их решения.
  • Управленцы и собственники бизнеса устали от тренингов, количество которых в последние годы росло в геометрической прогрессии, а по факту что-то новое на них получить сложно. Сегодня людям жизненно не хватает продуманной стратегии обучения и ментора, который проведет их по персональной образовательной траектории. Несомненно, тренинги никуда не уйдут, но аудитория, которая хочет чего-то большего, постепенно приходит в бизнес-школы в поисках более комплексной и глубокой картины.
  • Мы видим спрос на бизнес-образование от компаний малого и среднего бизнеса. Несмотря ни на что, этот сегмент жив, развивается, но парадоксально не охвачен бизнес-образованием, в том числе в силу устойчивых стереотипов («бизнес-образование – это для корпораций»). В России очень мало качественных программ для предпринимателей, а термин «стартап» вообще стал ассоциироваться исключительно с онлайн-индустрией. При этом предпринимательская культура в России есть, как и успешные примеры выстраивания реальных бизнесов с нуля. Малому и среднему бизнесу хочется учиться на этих примерах и получать предельно практические решения для проблем, которые встают перед ними в российских условиях. Они хотят выстроить эффективную команду, построить финансовую или организационную модель бизнеса, найти точки роста, новую нишу, новых партнеров, понять роль лидера в бизнесе. Последнее, кстати, особенно важно – ведь большинство подобных компаний живет по «чуйке» собственника или генерального директора, хотя те и не до конца понимают, как могут использовать этот мощный инструмент.
  • Не избежит Россия и глобального тренда развития дистанционного образования и онлайн-моделей. Именно здесь может наступить переломный момент прямой конкуренции российских бизнес-школ с мировыми. Зачем идти учиться теории у малоизвестных российских профессоров, когда можно пройти курс стратегии или маркетинга от международной суперзвезды? При этом стоит отметить, что в настоящий момент не существует дистанционных технологий развития так называемых soft skills, и большинство онлайн-курсов являются, по сути, лишь каналом передачи знаний, эффективность которого ставится под сомнение. Значит, школы будут пересматривать соотношение различных компонентов в своих программах и, скорее всего, станут уделять особое внимание развитию навыков, которые можно приобрести только очно и в обсуждении – лидерских, социальных, командных.
  • Наконец, слушатели программ все чаще приходят в бизнес-школы в поисках смыслов. Именно их сегодня не хватает в российском обществе. Предприниматель или топ-менеджер – как правило, очень сложная личность, живущая в постоянной борьбе и поиске точек опоры. В периоды кризиса земля буквально уходит у него из-под ног, он остается один на один с новыми вызовами и проблемами, ему не хватает тех, кто может дать совет или просто поддержать. Поэтому он приходит в бизнес-школу, чтобы найти единомышленников, получить эмоциональную и интеллектуальную поддержку, разобраться в себе, своих мотивациях и в устройстве этого мира.

Набор дисциплин, преподаваемых в мировых и российских бизнес-школах, довольно стандартный: стратегия, лидерство, финансы, маркетинг, управление. То есть примерно такой же, как был десять и двадцать лет назад. Консервативность существующих моделей мировых университетов и бизнес-школ, равно как и ограничения рейтингов и стандартов, не позволяют им оперативно адаптировать программы под запросы рынка, и с этой точки зрения российские школы находятся в более предпочтительной ситуации. Им надо лишь понять, чего хочет рынок, и предложить продукт, который принесет бизнесу реальную пользу.