Анил Гупта: Вылечить хроническую болезнь российской экономики

Специально для журнала Be in Trend Максим Фельдман, выпускник Executive MBA СКОЛКОВО, возглавивший с начала 2014 года отдел по работе с клиентами бизнес-школы СКОЛКОВО,  взял интервью у Анила Гупты, приглашенного профессора по стратегии программы Executive MBA бизнес-школы СКОЛКОВО.

Экономики развивающихся стран проходят через первую группу изменений, а потом наступает стагнация. В этой ситуации многое зависит от лидеров – от того, хватит ли у них власти и воли, чтобы сделать следующий шаг. Как вы думаете, это применимо к сегодняшней России?

Да, это применимо к России, но справедливо и для всех развивающихся стран – Индии, Бразилии, Китая, Нигерии. Двадцать лет назад экономика всех этих стран пребывала в стагнации. После Второй мировой войны, с 1950 до 1980 гг, экономика развитых стран росла быстрее, чем в развивающихся, соответственно, разрыв между уровнем благосостояния этих стран увеличивался все больше. Основная причина происходящего заключалась в том, в развивающихся странах вся власть была сосредоточена в руках государства, а в такой ситуации любое государство становится бюрократией, независимо от намерений лидеров. Каждый житель такого государства чувствует себя исключительно наемным сотрудником, и никто особо не заинтересован в повышении производительности. Не развивается предпринимательство. Именно по этой причине в экономике неизбежно наступает стагнация, и ее мы наблюдали и в России, и в Китае, и Индии, и в Бразилии, да и практически во всех развивающихся странах.

Но потом началась первая волна реформ, когда государство ослабило контроль и допустило переход к рыночной экономике. После государственных реформ крупные развивающиеся страны часто оказываются в так называемой ловушке среднего дохода. И есть серьезный риск, что если не последует второй волны изменений, то в ней можно застрять надолго.

С одной стороны, кажется, что Россия оказалась в ловушке среднего дохода по естественным причинам, поскольку первая стадия роста был очень интенсивной, и согласно анализу, которым вы только что поделились, перед любой страной в этой ситуации встает сложная задача – сделать следующий шаг. С другой стороны, Россия сейчас переживает массу проблем из-за международных отношений – не будем говорить, кто в этом виноват, но факт остается фактом. Как можно назвать эту фазу? Влияет ли она на ловушку среднего дохода? Можно ли считать ее важным фактором?

Скажем так, геополитическая ситуация – не самая большая проблема России на данный момент. Конечно, это серьезная проблема, но посмотрим на нее по-другому. Когда человек плохо себя чувствует, то это может быть как острое заболевание, например, воспаление легких, а может быть хронический недуг. В данном случае проблема России – хроническая. Если посмотреть на страны BRICS, то мы увидим, что даже в этом союзе Россия и Бразилия находятся с одной стороны, а Китай и Индия – с другой. Россия и Бразилия богаты природными ресурсами, а Китай и Индия – бедны.

Наличие богатых ресурсов, как у России, – это одновременно благословение, вызов и проклятие. Когда спрос на природные ресурсы растет, в экономике все хорошо, и с ВВП все в порядке. Но добывающая промышленность создает богатство, не создавая рабочих мест. И это богатство концентрируется в руках нескольких человек. Таким образом, даже когда в добывающей промышленности все хорошо, в обществе происходит очень сильное социальное расслоение. Не говоря уже о том, что диверсифицированный производственный сектор не получает развития.

По мере того, как в обществе растет неравенство, обозначаются две проблемы. Во-первых, оно становится политически нестабильным. Во-вторых, если вы хотите повышать ВВП, то надо учитывать, что даже по законам арифметики этого не может произойти только за счет десяти процентов населения. Это сложная задача, даже если добывающая промышленность чувствует себя хорошо. А если дела обстоят не совсем радужно, как, например, сейчас, когда на рынке избыток нефти и газа и цены на них упали, то проблемы актуализируются. И именно в такой ситуации сейчас находятся Россия и Бразилия.

Получается, главная задача для России, как мне кажется, – найти возможность построить диверсифицированную экономику.

То есть, если мы хотим вылечить простуду, то нужны более высокие цены на нефть, а если хотим справиться с хронической болезнью, низкие цены на нефть будут даже полезнее для нас с философской точки зрения?

В некотором отношении это верно. Я не специалист по нефтяному сектору, но слежу за тем, что говорят ведущие эксперты, а они не думают, что цена на нефть вернется к 100 или 150 долларам за баррель. Сейчас она составляет около 60 долларов, и, возможно, стабилизируется на отметке 60, 65 или 70, но все равно это будет на 40-50 процентов ниже, чем полтора года назад. И при такой ситуации лидерам страны еще важнее диверсифицировать экономическую базу.

Помню, когда у нас был международный модуль в Китае, много говорилось о том, что Китай будет править миром. А еще мы обсуждали различия между Китаем и Индией, и, как вы сказали, что диверсификация экономики для стран, не богатых природными ресурсами, строится на развитии производства и услуг. Насколько я понимаю, Китай сейчас делает акцент на развитии сферы услуг, а Индия пытается развивать производство. Если говорить об Индии, то какие задачи стоят перед ней?

В мае прошлого года в стране прошли выборы, к власти пришло новое правительство, и господин Моди, премьер-министр, выдвинул лозунг “Делайте в Индии”. И, скажем, если бы мы хотели выразить стратегию нового правительство в одном предложении, оно было бы таким: “Делайте в Индии”.

И что нужно, чтобы воплотить этот слоган в жизнь?

Я бы сказал, несколько очень важных вещей. И новое индийское правительство работает над ними с большим энтузиазмом и самоотдачей.

Номер один это физическая инфраструктура. То есть строительство шоссе, электросетей, портов. В производственном секторе у Индии есть два плюса по сравнению с Китаем, но есть и большой минус. Первый плюс в том, что сегодня в Индии рабочая сила значительно дешевле, чем в Китае. Второй плюс большой технический и управленческий потенциал. Но большой минус – ужасная физическая инфраструктура. И этот минус съедает оба плюса. Поэтому правительство делает акцент на инфраструктуру. Номер два – земельное и трудовое законодательство, которое исторически не способствует развитию крупного производственного сектора. Правительство сейчас работает над реформой этих законов, но я бы сказал, что инфраструктура – самая большая проблема, от решения которой зависит 60-70 процентов успеха.

Я думаю, что в ближайшие годы Индия будет гораздо чаще появляться в новостях, чем в предыдущие пять лет. Существуют прогнозы – МВФ, Всемирного банка и не только – говорят о том, что уже в 2015 году ВВП Индии будет расти быстрее, чем у Китая.

Кроме того, если посмотреть на показатели 2013 года, то мы увидим, что Индия оказалась девятой или десятой по объемам ВВП в мире. Весьма велики шансы, что за следующие пять лет она обойдет Россию, Бразилию, Италию и Великобританию и к 2020 году по этому показателю она будет на пятом месте после Китая, США, Японии и Германии.

Мы знаем, что при нынешней геополитической ситуации российские лидеры сегодня много говорят о том, что Россия поворачивается в сторону Востока. Первый вопрос: как вы думаете, насколько это серьезно? И второй вопрос, связанный с первым: ждет ли Восток Россию?

Поворот России в сторону Востока – это хорошо во всех отношениях. Он полезен и для России, и для Востока. Давайте будем называть Восток Азией. Итак, в Азии живет от 55 до 60 процентов населения планеты. Сегодня она производит около 34 процентов мирового ВВП. По моим подсчетам, вероятность, что к 2025 году ВВП Азии превысит общий ВВП Европы и США, составляет 99 процентов. Поэтому Азия через десять лет – заметьте, не через пятьдесят, а через десять – будет центром притяжения мировой экономики. И, соответственно, все крупные экономики должны повернуться в сторону Азии. Это справедливо для России, справедливо для Германии, справедливо для США.

Даже если бы не было никакой геополитической проблемы, Россия все равно повернулась бы к Востоку. В любом случае это имело бы смысл. С другой стороны, данный процесс во многом связан с экспортом нефти и газа в Китай. Конечно, Китай – крупный импортер нефти и газа, особенно теперь, когда США сокращает импорт в пользу собственной добычи, Китай становится крупнейшим импортером. А Россия, конечно, – крупнейший экспортер, и у них возникает синергия. Так что поворот России в сторону Востока полезен и для нее, и для Азии.

Давайте поговорим о повороте России к Востоку применительно не к правительству и лидерам страны, а к бизнесменам. Многие наши студенты – предприниматели, и кто-то из них руководит крупными компаниями. Какой будет их важнейшая задача или какой главный совет вы дадите им сейчас, когда мы поворачиваемся к Азии и собираемся работать с ней?

Крупнейший рынок Азии – это Китай. Здесь перед российскими компаниями встают две важнейшие задачи. С одной стороны, Китай, конечно, можно назвать крупным рынком. Это вторая по размерам экономика в мире. Но в самом Китае страшно высокая внутренняя конкуренция, практически в каждой отрасли. Она гораздо жестче, чем в США, Германии и любой другой стране. О чем бы ни шла речь – об автомобилях, товарах широкого потребления, пиве, да о чем угодно. У китайцев принята безжалостная конкуренция, такова ментальность их предпринимателей.

А второй момент состоит в том, что по мере того, как рост экономики замедляется, во многих отраслях наблюдается избыток производственных мощностей. И перед российскими компаниями встает серьезная задача в случае, если они хотят выйти не на рынок нефти и газа, а на другие китайские рынки. С другой стороны, есть и новые секторы китайской экономики, где спрос растет быстрее и куда войти легче.

И там конкуренции меньше, чем в остальных?

Да, меньше.

Но это не надолго?

Ну, по крайней мере, где-то лет на десять. Приведу простой пример. У Китая серьезные проблемы с экологией. Где-то месяц назад я разговаривал с генеральным директором швейцарской компании, которая делает очистители воздуха для квартир. И это очень перспективный китайский рынок.

Еще один пример растущего рынка в Китае связан с сокращением трудоспособного населения страны из-за правила «одна семья-один ребенок». Число китайцев от 15 до 64 лет (то, что мы называем трудоспособным возрастом) каждый год сокращается на один процент. Заработная плата растет быстрее, чем ВВП, найти рабочую силу становится все труднее. Таким образом, перед компаниями, предлагающим средства для автоматизации производства, открыты все возможности.

Другой пример перспективного бизнеса в Китае связан с ростом доли населения старше 64 лет. Логично, что спрос на продукты и услуги, предназначенные для людей старшего возраста, будет расти. Но, конечно, для любой иностранной компании – российской или нет, которая хочет выйти на китайский рынок, главный вопрос состоит в том, имеет ли она конкурентное преимущество в этих сферах.

 

Анил К. Гупта — председатель фонда «Стратегия, глобализация и предпринимательство» им. Майкла Дингмана при Школе бизнеса Роберта Смита в Университете Мэриленда, главный консультант в исследовательско-консультационной организации China India Institute в Вашингтоне. Ранее А. Гупта занимал должности председательствующего профессора INSEAD и приглашенного профессора Стэнфордского университета и Дартмутского колледжа. Он получил докторскую степень Гарвардской школы бизнеса, степень MBA Индийского института управления в Ахмадабаде и степень бакалавра наук Индийского технологического института в Канпуре.

Анил Гупта является признанным ведущим мировым специалистом в области стратегии, глобализации и предпринимательства. Журнал The Economist назвал его одной из величайших мировых знаменитостей в статье Innovation in Emerging Economies, также он входит в список «50 наиболее влиятельных мыслителей в области управления, живущих в настоящее время», по мнению Thinkers50.