Андрей Шаронов: «Мне и не снилось»

Ректор Московской школы управления СКОЛКОВО Андрей Шаронов мечтал о бизнес-школе СКОЛКОВО. Мечта, как известно, осуществилась. Теперь он мечтает о неосуществимом. Но не думает, что оно неосуществимо. Потому что хочет осуществить.

ДОЛЖЕН ли человек мечтать, чтобы быть успешным? В моем понимании мечта — это способ формулирования целей, причем зачастую их определяют условия, в которых я нахожусь. Мечтать всегда важно и нужно. И даже если желаниям не суждено будет сбыться, опыт, который ты получаешь по пути к цели, обязательно пригодится.

В детстве мои мечты были напрямую связаны с увлечениями: я занимался спортом — футболом — и мечтал стать хорошим футболистом. Играл за команду «Уфимец». Сначала, как и все мальчишки, соревновался на приз клуба «Кожаный мяч». Ни чемпионом республики, ни профессиональным футболистом я не стал, но это был очень важный момент в жизни. Детская мечта привела к сугубо мужскому занятию, требующему сильного характера, напряжения, иногда сверхусилий. Это было полезно. А еще я всегда много читал. Поскольку книжек в открытой продаже было мало, ходил на рынок и покупал их у спекулянтов. Так что тогда у меня появилась другая задача — за неделю накопить денег, чтобы можно было в выходные какую-то книжку приобрести. Самой дорогой покупкой, которую я сделал, была книга «Всадник без головы» Майн Рида. Помню, что отдал за нее 7 рублей — космические деньги для пятиклассника по тем временам. Это было в начале 70-х. Интересно, что к коллекционированию чего бы то ни было это не привело: я себя уговорил на то, что должны быть увлечения, но они не должны переходить в страсть, потому что страсть — это уже злоупотребление. В свое время прочитал книгу Эриха Фромма «Иметь или быть» и понял, что лучше «быть», чем «иметь».

Как и многие дети советской страны, я жил всегда завтрашним днем в ущерб сегодняшнему. Я и до сих пор не могу жить сегодняшним днем. Мне кажется, это типичная ошибка многих людей. Потому что, к сожалению, очень часто жизнь превращается в подготовку к какой-то другой жизни: вот сегодня мы готовимся, а жизнь начнется завтра — что вот произойдет какое-то важное событие, какое-то изменение в статусе и т.д. Всегда нужно жить здесь и сейчас.

Могу сказать, что я верил в коммунизм. Я и в комсомол верил и был в нем активным участником. Еще был радостный труд, энтузиазм молодых. Я три года — мне тогда было 18—20 лет — работал в стройотрядах. Строил зернохранилище, школу, газораспределительную станцию. Был каменщиком, стропальщиком, бетонщиком, кровельщиком и даже машинистом РБУ 4-го разряда. Так что я все попробовал, следуя за мечтой того времени. Это была очень важная школа. Я смотрю на своих детей, и мне кажется, что им не хватает таких историй в жизни.

А вот в 80-х я эту веру в коммунизм утратил. Мечта разрушилась. Мне казались новые перспективы очень радужными, думаю, потому, что появилось больше честности. Мы начали более правильно, более открыто говорить о каких-то вещах. Ведь одной из особенностей советского государства был запредельный уровень ханжества. То есть мы говорили одно, думали другое, делали третье. И это, к сожалению, во многом сохранилось и в нынешнем обществе. Может быть, это наша национальная черта. Мы очень любим себя рядить в правильные одежды, апеллировать к нашим глубоким историческим корням и в то же время жульничать по-мелкому и врать. У нас были и остаются проблемы с ожиданиями людей. Как говорил один юморист, «у нас люди привыкли за 100 рублей ничего не делать». И это тоже часть нашей национальной психологии и основа для ханжества: руководителю гораздо проще бросить эти 100 рублей, чем доказывать и объяснять, что этих денег человек не заслуживает.

Я общаюсь с разными людьми и иногда думаю, что это черта национального характера, которую невозможно исправить. Есть масса исторических примеров, когда народ даже в течение жизни одного поколения фундаментально менялся. Во-первых, это Корея — Северная и Южная. Один народ, который через 30 лет стал вообще не похож друг на друга. Южная Корея прошла через похожий этап, в котором мы сейчас живем, но потом пришло понимание, что уместно на определенном этапе, а дальше нужно экономику делать более прозрачной, демонополизировать, равноудалять всех от власти и т.д. Второй пример, может, менее заметный — это Германия до и после Фридриха Великого. Можно обратиться к разным источникам, чтобы увидеть образ немцев до правления этого короля: это были некие бюргеры, которые пьют пиво и не очень любят работать. Однако после Фридриха немец постепенно становился эталоном трудолюбия, здесь, конечно, сказалась и протестантская этика. Так что мне кажется, что все возможно при правильных целях, коммуникации и личных примерах.

Я всегда живу с мыслью, что выполняю важную работу. В начале 90-х в правительстве я сначала занимался молодежной политикой. Тогда мы пытались ее деполитизировать, сформировали систему органов и социальных служб для молодежи, ввели статью в бюджет и утвердили федеральную целевую программу. Мы создали институты, которые до сих пор существуют и работают. Затем я перешел в Минэкономики, где проработал 11 лет — почти треть моей профессиональной жизни. Это, конечно, была совершенно другая жизнь, новая планета, очень интересная и важная с точки зрения образования и кругозора, а главное — давала возможность реально влиять на ситуацию.

Со временем пришло понимание, что, если работать чиновником всю жизнь, это как смотреть на мир одним глазом. Для меня было очень важно побывать на другой стороне: я был заместителем министра, который писал законы, но не пробовал проверить, как они работают на практике. И когда я пришел в бизнес, у меня сильно поменялись оценки. Я думал, что, приняв такой-то закон, мы очень великое и хорошее сделали, а потом оказывалось, что без двух каких-то несчастных подзаконных актов и разумного добросовестного правоприменения он вообще не работает. Это было очень полезное отрезвление. И это знание про то, как там, на той стороне окопа, очень помогло, когда я вице-мэром Москвы работал.

Я и в бизнес-школу СКОЛКОВО пришел потому, что сам проект — это про воплощение мечты. Сначала намечтал Рубен Варданян и еще много очень уважаемых людей вместе с ним. Мечту о невероятной архитектурной форме кампуса придумал Михаил Куснирович. А теперь мы видим здесь много мечтателей среди студентов бизнес-школы СКОЛКОВО. И важно, что у них это не «обломовское» мечтание. Да, многие из них — неуспокоенные выдумщики, но все-таки это люди, которые заточены на то, чтобы в реальном мире делать бизнес.

Например, мы работаем с «Гражданскими самолетами Сухого», и с «Лукойлом», и с ведущими вузами страны, и с губернаторами. И там везде у руля стоят люди, которые мечтают что-то изменить в своей компании или индустрии. Или вот наш выпускник, один из собственников и руководителей компании Dauria Aerospace, уже вышел в космос, запустив искусственные коммерческие спутники Земли. Другие ребята, во время учебы впервые встретившись в классе, поняли, что хотят помочь старикам и инвалидам, и запустили «Кнопку Жизни» — систему экстренного вызова помощи. Кто-то, будучи успешным на финансовом рынке, понял, что мечтает кормить людей вкусно, и запустил стартап по доставке настоящего узбекского плова. Они мечтают о разном, но в целом хотят сделать не просто деньги, а большое значимое дело. Уже сейчас заметно, что предпринимателям 90-х на смену приходят молодые из поколения next — селфмейдмены. И эти люди, которые получили богатство не в результате перераспределения активов, успешной приватизации или отцовских заслуг, а за счет собственных мозгов, с нуля создав бизнес, вызывают уважение.

Конечно, пока большая часть такого бизнеса сосредоточена в телекоммуникациях, разработке софта, сфере услуг, например в ресторанном бизнесе. Но думаю, что мы вправе ожидать бум частной активности и в других сферах — особенно в образовании и здравоохранении.

Я постоянно нахожусь в каких-то внешних спорах и спорах с самим собой на тему «Сейчас все хорошо или все плохо?». С одной стороны, я вижу огромное количество упущенных возможностей, сколько всего было сделано неправильно, сколько продолжается неправильного, нечестного, которое все фундаментально разъедает и разрушает. С другой стороны, я понимаю, что всей этой истории всего-навсего 25 лет. И если посмотреть, какой путь мы прошли, выйдя из прежней эры, за это время, то понимаешь, что мы достигли очень многого.

Честно скажу, что я не умею мыслить на десятилетия вперед. Но на сегодня у меня есть одна мечта или фундаментальная задача — помочь сделать так, чтобы мы хорошо жили в современной приличной стране. Думаю, что реализации этой мечты мне до конца жизни хватит.

Источник: http://www.ruspioner.ru/cool/m/single/4414