Рубен Варданян: Готовы ли вы быть «ненормальной» частью общества?

В России 97% деловых людей стремятся к нормальной жизни. Им не нужен риск, стрессы, катаклизмы, взлеты и падения. Они хотят предсказуемости, богатства, здоровья и стабильности. Готовы ли вы стать 3%? Рубен Варданян рассказывает, каким должен быть бизнесмен XXI века.

Я в свое время заразился сам и заразил других людей мечтой построить в России не похожую на другие бизнес-школу международного уровня. Бизнес-школа «Сколково» оказалась примером того, когда хорошая идея перестает быть индивидуальной и воплощается совместными усилиями людей-единомышленников. Это проект большого числа успешных бизнесменов, причем не только из России.

Я создал собственную компанию, будучи очень молодым, не имея степени MBA. Поэтому я, возможно, неправильный пример для вас. Но я в 2001 году поехал учиться в Harvard Business school на три месяца. Мне было интересно и крайне важно понять, правильно ли все то, что я делаю. Я вынес для себя очень важную мысль: в процессе обучения важно не только получение знаний само по себе, но еще и общение с близкими по духу людьми и возможность вытянуть себя из «болота» повседневности. Вот уже на протяжении длительного времени я ежегодно езжу на две-три недели в разные бизнес-школы мира учиться и общаться с разными умными и интересными людьми.

Одной из причин своего успеха, своего конкурентного преимущества, которое сильно выделяло меня на фоне моих ровесников и друзей, – я считаю то, что у меня было очень много менторов. То есть тех людей, которые помогали мне понять, что такое жизнь. Причем иногда я осознавал, что тот или этот человек был моим ментором, уже спустя много лет. Приходило осознание того, что именно эта встреча, это общение, эти советы оказали на меня такое воздействие, что помогли стать старше, мудрее, опытнее. Так сложилось, что я пропустил многие этапы карьерного пути, и сразу стал генеральным директором, причем в той области бизнеса, о которой почти никто тогда в России не знал. Мне было очень непросто управлять людьми старше и опытнее меня (я брал на работу и людей с Wall Street – тех, кто в разы лучше меня разбирался в теме торговли ценными бумагами и т.д.).

Когда с Андреем Раппопортом, Леонидом Михельсоном и другими уважаемыми людьми мы обсуждали идею создания бизнес-школы, мы поняли, что хотим, чтобы люди не просто приходили получить диплом и добавить к себе в копилку некоторый набор важной информации, но и получали толчок к размышлению: «А кто я? Что я могу/не могу?». Поэтому мы решили пригласить в бизнес-школу профессионалов-практиков со стороны менеджеров и бизнесменов.

Вы должны осознать очень важную вещь: MBA – это не студенчество. Это не то же самое, что сдать экзамен по физике или математике. Бизнес – это материя очень аморфная, сложно структурированная. Поэтому, с моей точки зрения, ключевыми критериями успешности вашего обучения в бизнес-школе является не то, на сколько баллов вы сдали тот или иной предмет, а то, сколько раз за время учебы ваши однокурсники сказали вам «давай, вместе сделаем бизнес», «я хочу у тебя работать», «приходи ко мне работать»; захотели вложить свои деньги в ваш проект. Важно то, что вы готовы себе доказать, что можете чуть больше, чем просто окончить очередной вуз, получить диплом и сказать «да, я это сделал».

Поэтому мы решили, что в рамках обучения необходимо погружение в реальную жизнь. Мы хотим, чтобы из вас получились настоящие команды профессионалов и каждый из вас получил ментора. Вы должны понимать, что быть ментором непросто. Он не может просто сказать вам «делай так», «не делай так». Его процесс общения со своими учениками происходит в ином формате, причем иногда становится достаточно жестким. У меня в жизни было несколько менторов. Один из них – Рон Фримен, первый вице-президент Европейского банка реконструкции и развития. Он все время меня критиковал, постоянно говорил, что я все делаю плохо. Будучи генеральным директором «Тройки Диалог», я каждый раз тщательно готовился к нашей встрече. Потому что знал, что он не поленился посмотреть все наши отчеты, и сейчас будет меня мучить вопросами о том, почему у меня эти цифры не сходятся с теми, почему у меня в этом месяце дела хуже, чем в прошлом. Конечно, я мог отстраниться, подумать: «Я сам всего добился, стал успешным. Я сам все знаю. Не нужно мне мнение какого-то чужого человека, который задает неприятные вопросы. Как хотел – так и сделал. И молодец». Но я понимал, что это для меня важно. Готовы ли к такому вы?

Предлагаю вам небольшой тест. Представьте себе, что вы находитесь в центре зала, где сидит около 300 человек, и играете в карты с тремя незнакомыми людьми. Правила очень простые: проигравший снимает с себя один элемент одежды. Вот вы садитесь, начинаете играть и понимаете, что двое участников жульничают. Что вы будете делать? Вариантов ответа может быть множество. Один знакомый, например, мне сказал: «Если я изначально буду знать, что такое возможно, я не сяду играть». Это тоже важный ответ. Он значит, что вы психологически не готовы к тому, что в бизнесе партнеры будут вас обманывать. Примеры других ответов: «Я заставлю их действовать иначе», «я буду жульничать еще больше – я их сам раздену» и т.д. Решите для себя: на что готовы вы?

Возможно, то, что я сейчас скажу, будет резким и для кого-то окажется неприятным. 97% людей хотят нормальной жизни. Они не хотят рискованных ситуаций, катаклизмов, взлетов и падений. Они хотят предсказуемости, богатства, здоровья, счастья. Они не хотят изменений… Бизнесмен – это тот, кто хочет изменений. Вы должны понять, насколько вы относите себя к оставшимся 3%. Готовы ли вы стать «ненормальной» частью общества? Готовы ли вы к риску? К тому, что далеко не все в жизни сможете просчитать, к угрозам, непредсказуемости, но, одновременно, и новым возможностям?

Умение брать на себя ответственность за свои решения – это очень непростая вещь. Не расстраивайтесь, если поймете, что не относитесь к этим 3%. В том, чтобы хотеть быть «нормальным», нет ничего плохого. Эти 3% движимы некоей очень большой силой, и у всех она своя: желание обеспечить близких безоблачным будущим, прославиться, стать самым богатым, сделать открытие и т.д. Но совершенно точно, что внутри вас должен быть своего рода атомный реактор, который заставляет вас делать то, чего обычный человек не хочет, к чему не готов. В том числе жить в другом темпе жизни, общаться с незнакомыми людьми, совершать неожиданные поступки и т.д. Один мой американский партнер рассказывал, как устроился на работу. Он знал, что старший трейдер его компании мечты завтракает в кафе N, и каждое утро ждал там у входа. Когда трейдер появился, он подошел к нему и сказал:

– «Я хочу у вас работать».

– «А что ты умеешь?»

– «Ничего не умею, но хочу у вас работать».

– Хорошо, будешь мне ланч приносить?»

– «Буду».

Две недели он так пробегал, а потом его взяли на работу, где через короткое время он сам стал успешным старшим трейдером. Мораль такова: моему знакомому так хотелось работать в компании, что он был готов на все. Если надо – он и в кафе готов был сбегать, и пол помыть. К чему готовы вы?

Если вы поняли, что готовы, наша бизнес-школа – лучшее место, которое откроет вам дверь к новым возможностям, потому что ничего другого в нашей стране, к сожалению, пока просто нет. Мы не обещаем вам мягких подушек при падении. То, что вы платите деньги, еще не значит, что вам будут созданы идеально удобные условия. Будьте готовы к тому, что вам придется бороться и добиваться.

А теперь предлагаю залу задать мне вопросы.

Вопрос из зала: Зачем вы продали «Тройку Диалог»? «Вас продали» или «вы продали»?

Рубен Варданян: Я всегда считал, что самое большое преимущество человека – это свобода выбора. Это самая страшная ответственность, но и большая роскошь. Для делового человека это возможность продать / купить компанию, выйти на IPO и т.д. То есть многовариантная возможность развития своей компании. У меня была мечта построить партнерский банк. Я на 95% понимал, что стоит ждать глобального кризиса. Но я также понимал, что у меня есть 5% шанс построить хорошую компанию в России. По этой причине я не продал «Тройку Диалог» в 2007 году JPMorgan, и нисколько об этом не жалею. В 2009 году мы осознанно пытались построить уникальную структуру: организовать альянс банков в России, Бразилии, Китае, Индии… и объединить их южноафриканскимStandard Bank. Это был бы достойный конкурент американским банкам. Тогда я заявил, что если это не получится, я уйду из индустрии, так как не собираюсь всю жизнь быть инвестиционным банкиром. В итоге, действительно, не получилось. Возник вопрос, что делать компании: оставаться как есть или переходить к российским банкам. По первому варианту партнерам было предложено выкупить всю компанию – к сожалению, ни одному не удалось поднять необходимые деньги. Тогда по второму варианту мы начали обсуждение со Сбербанком.

Вопрос из зала: Видите ли вы в современной российской науке какие-то перспективы, в том числе для бизнеса?

Р.В.: Россия сейчас переживает тяжелый этап формирования новой научной элиты. С советских времен существует серьезный разрыв, в 1990-х годах пласт людей из науки был вымыт, многие ушли в бизнес. Сейчас все это постепенно начинает восстанавливаться.Проблемы существуют также и в системе взаимодействия науки с обществом. Наши научные институты и вузы существуют отдельно, в то время как в американской системе вузы являются средоточением научной деятельности, и там обучение, наука, исследования – взаимосвязанные элементы. У нас сейчас происходит ломка в понимании того, что наука сама по себе жить не может. И еще стоит большой вызов в отношении того, как сделать так, чтобы компании на R&D тратили не 0,01%, а 3-5% своего бюджета. Надеюсь, нам это удастся.

Вопрос из зала: Вы верите в перспективы венчурного инвестирования в России?

Р.В.: Венчурный бизнес медленно, но развивается. Все будет хорошо, когда мы сможем решить три основных проблемы. Во-первых, мы не уважаем деньги, относимся к ним с презрением. Во-вторых, для нас самое главное – произвести, а себестоимость нас не волнует. В-третьих, мы не умеем «упаковывать», продавать продукт.

Вопрос из зала: Что вам больше помогло в достижении успеха: обучение в HBS или жизненная решимость?

Р.В.: Учиться надо всегда, всю жизнь. Наглость и решимость – это хорошие вещи, но этого мало. Нужно еще знать, что сказать, открыв дверь, чтобы вас послушали и захотели с вами разговаривать дальше. Без этого открытую вами дверь просто захлопнут обратно.

Вопрос из зала: Я прочитала мемуары Ли Куан Ю и восхищена историей Сингапура. Как вы думаете, можем ли мы сделать Крым маленьким российским Сингапуром?

Р.В.: Я отношусь к числу людей, которые считают, что нет невозможного. Это вопрос воли, последовательности, усидчивости… Но! Сингапур не копируется. У него есть одно большое преимущество, которое является и недостатком. Когда создавалось это государство, у него не было истории. Не было прошлого. Было необходимо заставить три национальности – китайцы, индусы, малазийцы – учить английский с нуля, соблюдать новые традиции и правила. Не думаю, что такой опыт можно скопировать и переложить на Крым в сегодняшних условиях.

Вопрос из зала: Не считаете ли вы, что примерно через 20-30 лет все «ВАУ!» преимущества Сингапура сойдут на «нет»?

Р.В.: Я спросил Ли Куан Ю: «А почему вы решили стать членом борда бизнес-школы «Сколково»?» Он ответил: «Через 20 лет мы проиграем конкурентную борьбу Мумбаю и Шанхаю, потому что там тоже будут чистые улицы, английский язык, безопасная жизнь. Там будет больше бизнеса, динамизма. Поэтому если раньше мы считали, что для нас важны территории в радиусе четырех часов полета, то теперь расширили этот диапазон до семи часов. 2/3 части России попадает в эту зону. И нам важно, чтобы через 20 лет российские бизнесмены интересовались Сингапуром».

Вопрос из зала: Какие проекты, кроме бизнес-школы «Сколково», сейчас для вас важны?

Р.В.: Я сейчас делаю несколько больших проектов. Например, один из них связан с попыткой помочь россиянам научиться решать вопросы передачи своего наследства и бизнеса, созданием культуры наследования. Проблема в том, что сейчас у нас считается некультурным думать о таких вещах, 90% не имеют нормальных завещаний и из-за этого их бизнесы в итоге страдают. Еще один масштабный международный проект связан с образованием: мы с партнерами открываем в Армении Дилижанскую международную школу для ребят 13-19 лет. Мне везет в том плане, что мои сумасшедшие мечты, их масштабность и амбициозность нравятся другим людям. Планы таковы, что я хочу, чтобы как можно больше иностранцев приезжало в Россию и Армению и как можно меньше лучших умов уезжало, чтобы у них была возможность получать самое качественное образование здесь.

Источник: E-xecutive.ru