Главный архитектор Москвы о главных вызовах времени в архитектуре и градостроении

До прихода на позицию главного ахитектора Москвы Сергей Кузнецов являлся одним из учредителей и руководящим партнером архитектурного объединения «SPEECH Чобан&Кузнецов», в которое в 2006 году вошла его собтсвенная мастерская «С.П.Проект» – одна из первых в Москве архитектурных мастерских, которая наряду с проектированием зданий и комплексов разной степени сложности, специализировалась на разработке трехмерной архитектурной компьютерной графики.   В 2012 году Сергей занял пост Главного архитектора и Первого заместителя Председателя Комитета по архитектуре и градостроительству г. Москвы.

Сергей был приглашен в качестве эксперта на один из модулей образовательной программы для Правительства Москвы, проходящей в Московской школе управления СКОЛКОВО [1]. В рамках выступления он поделился со слушателями последними тенденциями в области градостроительства и архитектуры и чем они грозят городским жителям.

«Градостроительство и архитектура – наука консервативная. То, что сегодня является для нас инновацией и актуальным путём развития, на самом деле базируется на компиляции давно проверенных методов. Больше того: то, что когда-то считалось прорывом, сегодня стало архаикой.

Москва XIX века застраивалась, как большинство городов Европы: у дома есть двор; дома, первые этажи которых отданы под магазины, салоны, кафе, выстраиваются в улицы; улица – это общественное пространство. Сегодня мы оцениваем комфортность города по таким показателям как пешеходная доступность важных для жизни объектов, количество людей, которые меняют место жительство вслед за работой, и обеспеченность квадратными метрами на человека. Так вот старая Москва по этим показателям была комфортнее новой. В 1930-50 годы дома стали крупнее, но базовые принципы застройки оставались те же самые.

А потом, в 1950-80-е годы начинается панельная застройка. Если посмотреть на карту в районе Сокола или Октябрьского поля, будет видно, где проходит граница и когда старые принципы стали нарушаться в пользу микрорайонов, которые в тот момент перевозносились как инновационный прорыв. Все, наверное, слышали выражение «город-сад». Философ Эбенизер Говард в конце XIX века писал о том, что городу не нужны улицы и площади, а нужно много земли, чтобы люди могли выращивать плоды и ими питаться. Идею подхватил Ле Корбюзье, который придумал концепцию «лучезарного города» и сказал, что дома могут быть большие и одинаковые и что они должны стоять посреди зелени. Много свободного места, маленькое пятно застройки – все это преподносилось как революция в архитектуре. Ле Корбюзье придумал даже лозунг «Архитектура или революция»: либо мы снабдим рабочих и средний класс доступным жильём, либо мы получим революцию. Эти принципы шагнули по миру довольно широко и в СССР задержались дольше, чем в других странах.  Хотя, надо сказать, примеры микрорайонов и типовой застройки можно найти в Соединённых Штатах, в Европе, и в азиатских странах. Но в Москве особенно ярко видно, в чем тут просчет.

Если взглянуть на спальный район с высоты птичьего полета, видна огромная пустая территория, на которой посевным методом разбросаны дома. Улица перестает быть общественным пространством, теперь это просто территория, где ездят машины или люди идут из пункта А в пункт Б. На такой улице не очень комфортно, потому что нет общественного первого этажа с теми самыми кафе и магазинами, а значит нет социального контроля, который осуществляется, когда людей много и все друг друга видят. Тут ведь какая история: люди, проходящие по улице вечером, видят свет в этих первых этажах, видят тех, кто там находится, и чувствуют себя в безопасности. В результате город устроен так, что не нужно заборов, охранников и много полиции на улице. Все работает само собой. Недаром существует поговорка: архитектура – это менеджмент жизни. Она формирует человеку образ жизни.

И панельная застройка формирует: если человеку некомфортно на улице – а криминогенная обстановка в спальных районах выше, чем в центре, и приватного, дворового пространства нет, потому что во дворах размещают школы и детские сады – он старается максимально быстро добраться до квартиры и там сидеть. Отсюда вся эта советская культура посиделок на кухне. Социум в культурном и психологическом развитии вообще связан с местом, где он обитает.

Спальные районы можно улучшать. Можно сделать хороший ресторан, найти место для сквера или парка, который опять же будет содержать в себе общественную функцию. Востребованный магазин, парикмахерская – все это помогает району стать многофункциональным.

Да, конечно, в Нью-Йорке и центре Москвы жить неудобно – мало места, много людей, загазованность. Всегда есть плюсы и минусы. Место экономической активности должно быть плотно застроено. И наша задача – сделать это пространство максимально комфортным. Вообще главный вызов времени – создание мест для общения. Город вообще от деревни отличается тем, что не производством продукта как такового, а производством идей, ноу-хау, концепций, стратегий развития – всего, что рождается в головах людей. Поэтому создавая места для общего пользования, мы помогаем городу выполнять его основную базовую функцию. Я надеюсь, что мы отработали этот новый подход к проектированию на парке “Зарядье”. Это показательный проект, который влияет на восприятие Москвы в целом, поэтому ему придается такое большое значение. Впрочем, в подробности вдаваться не буду – о концепции парка все уже слышали. Теперь нам предстоит непростой процесс реализации».

[1] Центр инновационного развития (ЦИР) Москвы Правительства Москвы в партнерстве с Московской школой управления СКОЛКОВО разработали программу обучения  для руководящих сотрудников органов исполнительной власти города Москвы, ответственных за инновационную деятельность «Государственные механизмы стимулирования и развития инноваций в городской среде».