“Взаимодействие с чиновниками по поводу ожиданий предпринимателей – это тоже повестка “Сколково”

Интервью с ректором Московской школы управления СКОЛКОВО Андреем Шароновым.

В рамках специального проекта “Коммерсантъ в “Сколково” обозреватель радио новостей Михаил Хомич побеседовал с ректором бизнес-школы Андреем Шароновым.

– Это один из последних “Больших разговоров” в рамках проекта “Коммерсантъ в “Сколково”. Мы закончили свое обучение на программе Executive MBA. И в завершение мы поговорим с Андреем Шароновым, ректором бизнес-школы “Сколково”. Сразу же поздравляю с новой должностью.

– Спасибо.

– Главный вопрос: зачем вам это?

– А зачем вы пришли в “Сколково”?

– Для того чтобы получить новые знания и новых знакомых.

– На самом деле, если вы знаете, я отработал в мэрии Москвы. И вот в перерыве я три с половиной года отработал в бизнесе, в инвестиционном банке. У меня есть и тот, и другой опыт. Когда я принял решение, что я хочу менять работу, то я стал смотреть что-то новое, и такой проект как бизнес-школа “Сколково”, меня чрезвычайно заинтересовал. Я говорил с учредителями школы, и мне показалось, что здесь есть и экономика, здесь есть большой социальный аспект, здесь есть общение с нашей растущей бизнес-элитой. Здесь есть общение с мировым сообществом, поскольку школа с самого начала являлась международным проектом. Здесь есть синергия с рядом других заметных проектов, которые идут в России. Вот по совокупности факторов, как говорится, я принял решение: захотел здесь работать.

– Если, например, взять государство, это не самая клиентоориентированная передовая западная структура. То, куда вы пришли, бизнес-школа “Сколково”, –– это другой пример. Культура работы здесь другая. Есть задачи, есть KPI, чего могло не быть в государстве. Как для вас эта смена в культуре проходит, какие задачи вы перед собой ставите?

– Если работая в министерстве, ты всегда сталкиваешься с тем, что ты нужен, к тебе приходят, тебя просят, то, переходя в бизнес, особенно в очень конкурентный бизнес, кстати, и “Тройка Диалог”, и школа “Сколково” работают в очень конкурентных секторах, ты вынужден, чтобы быть успешным, быть клиентоориентированным. В противном случае, тебя просто не увидят и пройдут мимо тебя, несмотря на то, что ты такой умный и в красивом здании. Если вы ищите, как вам потратить заметную сумму денег для того, чтобы получить образование, то, безусловно, вы смотрите большое количество организаций в России. Другое дело, что у них есть свои достоинства, свои недостатки так же, как и за рубежом. Поэтому школа находится в конкурентной ситуации по разным сегментам как в России, так и за рубежом.

– Если говорить о позиции ректора, есть разные взгляды, кем должен быть ректор, например, крепким хозяйственником, безусловно, креативным академиком. Вы раньше вузом не управляли, и вы говорили, что будете отвечать и за коммерческий блок в “Сколково”, то есть для вас здесь главное не образование, а хозяйство, коммерция?

– Нет, конечно, я пришел сюда для того, чтобы заниматься основной деятельностью. Безусловно, у меня нет академического опыта. У меня есть ряд других сильных качеств, которые я собираюсь эксплуатировать, которые, на мой взгляд, будут, безусловно, полезны. В школе есть хороший коллектив. В школе есть профессура, с которой школа работает по коротким, средним, длинным контрактам, в том числе в течение уже продолжительного времени –– я напомню, что школа существует семь лет, –– поэтому здесь есть, кого послушать, и здесь есть, с кем посоветоваться.

– Кто будет отвечать глобально за образование?

– Если говорить о моей роли в школе, то я вижу себя, если хотите, идеологом и мотиватором. Хозяйственные вопросы постольку, поскольку без них не обойтись, я буду решать. Это не означает, что я буду сам лично этим заниматься. Но какие-то важные решения, безусловно, с соответствующим подразделением я буду принимать. Это рутина, и об этом, я думаю, нет смысла говорить в такой уважаемой передаче.

– Все-таки будет ли человек, который будет за образование отвечать строго?

– Конечно. Я могу сказать, что на последнем наблюдательном совете, например, мы утвердили в должности председателя академического совета такого господина, как Блэр Шепард. Это известный в мире лидер, он сейчас работает в PricewaterhouseCoopers, глобальным эдвайзером, глобальным советником по развитию, по инновациям. А до этого он был руководителем бизнес-школы Fuqua при университете Duke, в Северной Каролине США. Он много лет занимается бизнес-образованием и не только бизнес-образованием.

Сейчас он ушел в бизнес, поэтому это человек, глубоко погруженный в самые передовые традиции. Кстати, именно он является апологетом новаций в области бизнес-образования, потому что Америка ––это страна традиционного бизнес-образования, и они этим сильны, и Гарвард, которому больше 300 лет, тоже находится в Америке. Но вот как раз Шепард принадлежит к тому крылу, которое понимает и признает кризис жанра бизнес-образования, кризис жанра MBA, кризис жанра образования в развитых рынках и пытается искать новые формы. И приход его в “Сколково” –– как раз отражение, в том числе его представлений о новизне и о возможности “Сколково”, то есть он хочет играть, то есть искать новые модели бизнес-образования в России со “Сколково”.

– Сейчас поговорим о России и зарубежье. В одном из ваших интервью вы говорили о важности так называемых безбашенных иностранцев, это относилось не к образованию, это относилось к архитектуре, градостроительству, к планированию. Будет ли как-то меняться эта ситуация, будут ли российские преподаватели?

– Сразу хочу сказать, что отбор ведется не по национальному признаку. Отбор ведется по принципу компетенций и спроса на те или иные программы со стороны слушателей. У нас большая часть преподавателей из американских, британских университетов, есть, кстати, заметная часть из китайских и индийских университетов, есть из Бразилии, из Португалии, из Испании, то есть география очень широкая, и это штучные неслучайные люди. Могу сказать, кстати, что с кем-то школа работает долго, с кем-то нет. Это тоже оценка, и не только со стороны персонала, а, прежде всего, со стороны слушателей “Сколково”. Такая оценка проходит в течение каждой программы, поэтому мы будем работать с самыми лучшими преподавателями.

– Есть такой момент –– “рейтинг”, который периодически всплывает в разговорах. У бизнес-школ свой рейтинг есть, рейтинг Financial Times. Смотрите ли вы на рейтинги, ставите ли задачи добиться какого-то места в рейтинге?

– Конечно, мы смотрим на рейтинги, хотя я думаю, что все, кто работает с этим инструментом, не абсолютизирует его, потому что он носит элемент субъективности, но, тем не менее, какое-то представление совокупность рейтингов о положении любой школы дает. Но я напомню, что мы находимся в частной, платной школе, и поэтому здесь все голосуют очень легко ногами.

Прежде всего, клиенты, прежде всего, слушатели, студенты школы, и если студенты перестают покупать программы, перестают приходить, то, в общем, в данном случае самый худший рейтинг, по которому можно оценивать школу, делать соответствующие выводы. Поэтому главное для нас –– это, конечно, количество студентов, прежде всего, соискателей, абитуриентов, которые приходят для того, чтобы отобраться на программы, это тоже важный показатель, так же, как и количество студентов, которые зачислились и успешно завершили курс обучения в “Сколково”. Еще один важный показатель – это судьба выпускников, которые закончили обучение, с точки зрения того, куда они смогли трудоустроиться, смогли ли они вообще трудоустроиться – это тоже очень важный показатель. По нему говорят о качестве бизнес-образования и о репутации школы, как на нее смотрят работодатели, потому что все-таки в данном случае диплом бизнес-школы с определенного момента становится “одежкой, по которой встречают”.

Если вы имеете один диплом, вас по одному встречают, а другой –– по-другому. Поэтому это тоже для нас важный рейтинг, если хотите, такой не специальный, на который мы ориентируемся.

– Вот, например, мы закончили Executive MBA, там есть свой взгляд на программу, будет ли как-то программа меняться в будущем, если будет, то как, есть ли какие-то планы, или уже все хорошо?

– Конечно, не все хорошо, и могу сказать, что я как новый ректор начал встречаться с коллективами, подразделениями, с программами, по которым работают школы. Самая первая встреча у меня была с коллективом Executive MBA, поскольку это, пожалуй, наиболее важная и крупная программа, в том числе и с точки зрения финансов, что для частной школы немаловажно. Конечно, здесь, с одной стороны, нужно говорить об успехах, потому что очень быстро растет число и студентов, и тех, кто обращается за возможностью обучаться по этой программе. Мы ввели конкурс, у нас есть конкурс на эту программу, и количество устойчиво растет, хотя мы намерены на определенной цифре –– 180 человек в год, остановиться, и держать. Кстати, это будет самая большая в Европе цифра. 180 студентов Executive MBA, слушателей Executive MBA –– это больше, чем в любой другой европейской бизнес-школе. Впереди только китайцы.

Я слышал большое количество предложений, которые, в том числе, базируются на оценках слушателей, согласиях, несогласиях, о том, как эта программа должна мигрировать, как она должна меняться. Это, пожалуй, такой специальный вопрос, я не вижу необходимости что-то радикально менять, программа востребована, интересна, и она останется.

– Я знаю, что планируется запуск Global Executive MBA, глобальная программа образования. Вы можете немножко приоткрыть завесу, что это будет за программа, и зачем она вообще нужна?

– Да, я могу сказать, что я это вопрос тоже задал, когда пришел в школу, что это за “зверь”, как он будет работать. Global Executive MBA –– глобальная программа руководителей. Это новое явление, и, по большому счету, его пока нет. Разговоры о нем ведутся не только в “Сколково”, во многих бизнес-школах, но вот такой целостной программы пока нет. О чем идет речь? Речь идет о том, что руководители различных уровней, которые закончили программу Executive MBA, то есть те люди, которые имеют вкус к обучению, высказывают через некоторое время заинтересованность вновь вернуться в образовательную среду. Причем, речь идет не о фрагментарных курсах, трех-четырех дневных, и не о корпоративных программах, когда они вместе со своими сотрудниками занимаются программами, связанными с собственной корпорацией, с ее стратегией, проблемами и возможностями. Нет, речь идет о том, что они вновь хотят попасть в группу с себе подобными руководителями из разных отраслей, из разных стран, разных возрастов, с тем, чтобы произвести такой upgrade, но более фундаментальный, в течение тоже заметного времени. Вы помните, что программа Executive MBA –– это 18 модулей по четыре дня, плюс большое количество самостоятельной работы.

Не готов сказать, какого формата будет эта программа, но она будет сопоставимой по масштабу с Executive MBA, поэтому это очень сложная задача. Представьте себе, что это уже, в общем, достаточно зрелые люди, и для того, чтобы оторвать их от бизнеса и от семьи, кстати, тоже на такое продолжительное время, должны быть очень серьезные аргументы, чтобы они на это пошли.

– Но это международная программа?

– Это международная программа, то есть ее прелесть будет, в том числе, в том, что большое количество руководителей из разных стран, из разных сегментов одновременно будут находиться в одной аудитории.

– В заключение разговора хотелось бы поговорить о тех, кто учится в школе. То, что меня удивило, это чиновники. Не планируется ли в школе сделать программу обучения для представителей государства и улучшать культуру государственных чиновников в России?

– Конечно, мы в этом заинтересованы. Если посмотреть на структуру продуктов, то, в основном, это продукты для открытого рынка либо для корпоративного сектора. Заказчиками являются компании. У школы пока очень небольшая история взаимодействия с органами государственной власти. Конечно, и школе, и мне лично как, в общем, выходцу из чиновников, как вы говорите, хотелось бы, чтобы школа предлагала интересные программы и для этого сегмента тоже. Я бы сказал, что проблема с чиновниками состоит не только в недостатке компетенций.

Проблема состоит еще и в том, что традиционно ответственность и перечень полномочий недостаточно четко описываются для государственных служащих. Так вот, хочу сказать, что важно, чтобы школа не только предлагала программы обучения для чиновников, чтобы она предлагала еще и систему оценок и мотиваций чиновников не только материальный, но и связанных с KPI, с ключевыми показателями эффективности, чтобы у чиновника появлялась внутренняя потребность обладать этими компетенциями.

– Вы планируете взаимодействовать с государством?

– Да, а это суперзадача, потому что чиновники во многом влияют на предпринимательский климат, это большая часть работы школы, это заинтересованность наших основных клиентов, и они с нами об этом говорят, поэтому взаимодействие с чиновниками по поводу ожиданий предпринимателей, по поводу качества климата –– это тоже повестка школы.

– В школе есть предпринимательское сообщество, которое работает. Хочу вас спросить, какие задачи вы ставите перед предпринимательским сообществом, какие-то измеримые KPI, создать больше новых бизнесов, может быть, больше инвесторов привлечь?

– У нас нет никаких субординационных отношений, поэтому мы не ставим задачи перед предпринимательским сообществом, мы взаимодействуем с ним. Мне кажется, что успех предпринимательского сообщества “Сколково” –– это тоже оценка результативности работы школы. Если предпринимательское сообщество, которое само возникло, которое менеджируется выпускниками школы, демонстрирует успехи отдельных представителей этого предпринимательского сообщества, значит, школа выпускает успешных предпринимателей, значит, в школу идут люди, которые склонны к этим видам деятельности, значит, школа добавляет что-то, что выталкивает их и создает ситуацию, когда они становятся успешными предпринимателями.3

Наша задача и моя личная задача –– это все-таки канализировать идеи предпринимательского сообщества “Сколково”, например, в отношении государственных институтов, поддерживающих бизнес, поддерживающих инновации. Плохо ли хорошо, но они существуют, они работают на уровне города, на уровне страны. Существуют частные каналы, частные институты, например, бизнес-ангельское сообщество. В данном случае школа вместе с предпринимательским сообществом может создать канал быстрого взаимодействия с институтом, создать канал распознавания спроса. Вот пришел “зеленый” студент с какими-то бизнес-идеями, должна быть “машинка”, которая, по крайней мере, позволит ему оттестировать и понять, вообще он какие-то здравые вещи говорит или не здравые. Вот как я вижу взаимодействие с предпринимательским сообществом школы.

– Мы сейчас запускаем менторскую ассоциацию, она будет работать не на денежной основе, это будут отношения экспертов и проектов. Вообще, в России менторство идет тяжело, потому что нужно объяснять людям, почему они должны кому-то помогать. На ваш взгляд, что нужно, чтобы это все заработало здесь, какие можете дать советы?

– Могу сказать, что в свое время мы смотрели, скажем, в Москве на развитие института менторства, смотрели на американский опыт, он, пожалуй, наиболее развит. В США существует такая традиция, и основными носителями этой менторской услуги, менторской компетенции являются уже состоявшиеся бизнесмены, многие из которых уже вышли на пенсию. Поскольку наша традиция предпринимательства насчитывает двадцать с небольшим лет, то большая часть предпринимателей еще находится в трудоспособном возрасте, поэтому не готова тратить много времени на менторство, и сама задача для многих выглядит еще необычной и неожиданной. Но уже складываются эти объединения, скажем, эти институты.

Люди, с одной стороны, демонстрируют спрос. Чаще всего, когда прибегает начинающий предприниматель с “квадратными” глазами и говорит, вот мне нужны деньги, чаще всего ему нужен совет. Что касается материального вознаграждения, то общемировая практика такова: люди нечасто это делают за долю в бизнесе, и здесь не просто вопрос, что они не просят денег, а то, что это демонстрирует их уверенность в успехе. Поэтому, с точки зрения морали и с точки зрения разумного распределения времени, мне кажется, это хорошая модель.

– Всегда разговор в рамках проекта “Коммерсантъ в Сколково” я заканчиваю одним и тем же вопросом: кому вы порекомендуете поступать в “Сколково” и кому вы не порекомендуете поступать в “Сколково”?

– Я бы рекомендовал всем посмотреть на “Сколково”. Пусть смотрят все на “Сколково”, но я бы хотел, чтобы сюда приходили люди, которые точно понимают ценность образования. К сожалению, очень часто, особенно на госслужбе, я вижу людей, которые не понимают ценности образования и считают, что их больше нечему учить в принципе, что они находятся в состоянии, когда они любого научат сами. Вот таким людям я не рекомендую приходить в “Сколково”.

Источник: http://www.kommersant.ru/doc/2308265