Россия проиграла войну за независимых

История выпускника Московской школы управления СКОЛКОВО Сергея Колтовича.

koltovich

О том, как Россия за 20 лет из страны, куда ехали строить карьеру выпускники престижных американских университетов, превратилась в место, где не хотят открывать свой бизнес выпускники бизнес-школы «Сколково», может рассказать один человек, вместивший этот исторический кульбит в свою биографию. Его зовут Сергей КОЛТОВИЧ.

Колтович приехал в Россию в 1997 году «легионером». В его резюме были три курса Белорусского государственного университета (БГУ) по специальности «Экономкибернетика», диплом бизнес-школы университета Бэйлора (был основан еще до того, как Техас стал частью США) и один курс докторской программы по экономике Джорджтаунского университета.

— В Джорджтаун приезжало много guest speakers, в том числе из России, — вспоминает Сергей. — Например, Чубайс с лекцией или Гребенщиков с концертом. В Джорджтауне учились ребята из США и Европы, поработавшие в середине 90-х в России. Я понял, что там происходит нечто интересное, а здесь я карабкаюсь по лестнице, приставленной не к той стене. Докторская программа, в отличие от бизнес-школы, оказалась излишне теоретизированной и мало приложимой к жизни.

И вот в мае 1997 года Колтович пришел к декану и честно сказал ему, что не будет завершать докторскую программу. Из Джорджтауна Колтович «по распределению» попал в Ульяновск, где базировалась авиакомпания «Волга—Днепр», сделавшая интересное предложение.

— Это уникальный коллектив, мужики из советского наследия под названием Ан-124 «Руслан» сделали востребованный на глобальном рынке продукт, — говорит Сергей. — Но жизнь в Ульяновске, который является просто воплощением всего советского, — была не для меня. Когда компания Airbus предложила приехать на собеседование в их штаб-квартиру в Тулузе, я долго не думал. На них я работал три года, мотаясь между Францией и Москвой. Это был старт моей карьеры в авиации.

Но российский авиарынок запомнил Колтовича в первую очередь по работе в «Аэрофлоте». В 2001 году он, как говорит, «взял в руки тему управления самолетно-моторным парком». Сергей Колтович работал над многомиллиардными сделками по обновлению разрозненного и устаревшего авиапарка в постсоветском «Аэрофлоте». Ему удалось убедить компанию, что в это стоит вкладывать серьезные деньги, потому что это позволит вывести компанию на принципиально новый уровень авиационной безопасности и экономической эффективности.

Но российская действительность потихоньку гасила англосаксонский драйв.

— Мой стиль ведения дел — абсолютно честный, без откатов, несмотря на огромные суммы сделок, более 12 миллиардов долларов за 7 лет, — постепенно начал вызывать, скажем так, удивление, а иногда и непонимание у других топ-менеджеров компании, — объясняет Колтович. — А когда совет директоров возглавил Виктор Петрович Иванов, ныне руководящий Госнаркоконтролем, пахнуло чем-то совершенно новым. Его люди, формально не имевшие к «Аэрофлоту» никакого отношения, активно влезали в дела компании, в том числе и в приобретение авиапарка. Я увидел, что центр принятия решений перемещается в Кремль.

Кроме того, Колтович понял, что за 7 лет на своей позиции сделал достаточно для того, чтобы начать делать это по второму кругу, что было уже не так интересно. И он, сознавая, что идет на риск, перешел на работу на позицию первого заместителя управляющего директора в AirUnion, скорый крах которого впоследствии стал одним из самых известных сюжетов в истории российского авиарынка.

— Я увидел российский бизнес совсем с другой стороны. То есть, конечно, знал о существовании откатов и «распилов», но впервые увидел, что они могут принимать такой системный характер, — делится Колтович. — Компания находилась в тяжелом состоянии, и мне это было известно, но я решил, что именно в сложной ситуации смогу сделать больше. И увидел государственно-частное партнерство в действии.

Все мы помним банкротство альянса из 5 авиакомпаний, три из которых были государственными, с советами директоров, состоящими в основном из чиновников. Они, видимо, не мешали частным акционерам «рулить» объединенной структурой, и те ее просто убили. Колтович трижды предлагал антикризисный план, но быстро понял, что деньги выводятся в разные «рога и копыта».

— В общем, я устал, наелся. И решил пойти поучиться дальше, тем более что после учебы в Америке всегда был на это настроен, — говорит Сергей.

Колтович очень хотел пойти на программу Executive MBA Чикагской школы бизнеса, но случайно пришел на инфосессию в Московскую школу управления «Сколково» — и неожиданно для себя почувствовал ощущение «новизны и кайфа», подзабытое с тех пор, как он еще школьником учился в лицее при БГУ (в самом начале 90-х это был лицей в пушкинском смысле слова, сейчас что-то вроде номенклатурной школы).

Буквально на втором или третьем модуле Колтовичу позвонили из администрации школы и сказали, что их корпоративный клиент ТНК-ВР ищет авиационного человека, который был бы готов возглавить авиатопливный бизнес.

Чему можно было научиться в Московской школе управления «Сколково»? Бизнес-школа, как уверяет Сергей Колтович, «открыла ему черепную коробку», и сейчас он готов начать свое дело. Главное ограничение — не в России. Даже так: без привязки к России вообще.

— В России воруют практически везде, будь то государственная компания, частная или частно-государственное партнерство, — резюмирует Колтович. — Причем воруют цинично и системно. Я понял, что неконкурентоспособен как топ-менеджер крупной российской компании. Со своими навыками, образованием и резюме я тут не особенно востребован. Здесь нужны лояльные люди, которые умеют упаковывать «нужные» дела. Путин, где-то сознательно, а где-то просто по привычке советского разведчика, в силу своей продвинутой ограниченности, сыграл на худших сторонах нашего общества. Коррумпированность, лизоблюдство, холопство возведены в такую степень, что мне элементарно страшно за будущее страны. А общество, и в первую очередь элита, это приняли. А значит, отказались от проекта создания нормальной успешной страны.

Где будет базироваться новый бизнес, Колтовичу еще предстоит решить: Ирландия, Сингапур, Латвия или другая цивилизованная страна. И детей, а у него их пятеро, Сергей будет ориентировать на то, чтобы они смогли стать успешными в глобальном мире, но не забывали свои корни.

Вот так за 15 лет Россия приобрела, а потом фактически потеряла Сергея Колтовича. Впрочем, шанс встретиться по делу еще есть: Колтович-то вряд ли передумает, но, может, Россия станет когда-то частью глобального мира?

Источник: http://www.novayagazeta.ru/society/60375.html