Призвать к оплате

Недавно министры финансов G20 заявили, что они всерьез намерены бороться с глобализацией, поэтому для транснациональных компаний вводится прописка и уплата налогов по месту жительства. Чем это грозит западным и российским компаниям?

“Золотой век принципа “Мы нигде не платим налоги” окончен”,— объявил генеральный секретарь Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Анхель Гурриа. ОЭСР разработала глобальный План действий по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и перемещению прибыли (BEPS).

План BEPS, состоящий из 15 пунктов, призван поставить заслон на пути “двойного не-налогообложения”, по которому идут многие транснациональные компании. 19 июля 2013 года он был одобрен на московской встрече министров финансов “двадцатки”, с тем чтобы быть принятым в окончательном виде на сентябрьском саммите глав государств G20 в Санкт-Петербурге. Более того, борьба с уклонением от налогов стала приоритетом года не только в “двадцатке”, но и в “восьмерке”, где сейчас председательствует Великобритания. Австралия, которая займет кресло председателя G8 в следующем году, уже пообещала сделать то же самое.

Авторы BEPS называют эти предложения самой радикальной реформой налоговой системы за последние сто лет. Однако многие эксперты опасаются, что страны, породившие новую систему, могут сами ее и похоронить.

“Насколько план реализуем, зависит от того, какие конкретные меры будут предложены, будет ли достигнут международный консенсус и насколько эффективно смогут сработать национальные налоговые администрации в каждой стране—участнице процесса,— отмечает завлабораторией налоговой политики Института имени Гайдара Татьяна Малинина.— Направления не вызывают серьезных сомнений по поводу реализуемости предложений, однако желание некоторых стран отстоять свои позиции в международной налоговой конкуренции, а также тот факт, что администрирование новых решений может оказаться достаточно сложным и дорогим, способны оказать свое отрицательное влияние”.

G20 начинала свою деятельность как собрание министров финансово-экономического блока. Все остальные опции в виде встреч министров труда, бизнесменов и профсоюзов, и даже саммиты глав государств добавились позже, в кризисном 2008 году. Так что именно предложения в финансовой сфере являются для “двадцатки” основными. “Французское правительство полностью поддерживает амбициозный подход, который разработан ОЭСР. Я настаиваю на применении этого плана целиком. Его фрагментирование недопустимо. Мы надеемся, что G20 примет этот план”,— заявил на встрече министр финансов и экономики Франции Пьер Московичи. “Речь идет о справедливости налогов. Это вопрос легитимности глобальной экономики. Если мы не будем справедливо распределять налоговое бремя, то глобальная экономика будет уничтожена”,— поддержал его министр финансов Германии Вольфганг Шойбле.

Мировая экономика не может восстановиться после кризиса и грозит скатиться в новый. Правительства просто вынуждены активно вмешиваться в дела частных компаний. Введение 75-процентного налога на доходы во Франции или ограничение выплат “золотых парашютов” — лишь пара примеров. “Сейчас, в период сохраняющихся проблем в мировой экономике, при наличии большого объема накопленных государственных долгов и несбалансированных бюджетов, странам просто нужны дополнительные финансовые ресурсы. Предложенные меры как раз и являются источником таких ресурсов, которые можно получить, не прибегая к непопулярным мерам жесткой экономии (этот этап уже пройден, и резервов для дальнейшего сворачивания расходов практически нет) или непопулярным мерам увеличения налогового бремени”,— полагает замдиректора Центра фискальной политики Александр Дерюгин.

К установлению единых ставок налогов ОЭСР не призывает. Тяжесть налогового бремени — личное дело каждой страны. Однако план должен закрыть возможность платить там, где ставки меньше.

Среди ключевых предложений налогового плана — замена действующих сейчас двусторонних соглашений об избежании двойного налогообложения общей конвенцией. Таких соглашений сейчас порядка 4 тыс. Вместо этого должна появиться общая конвенция, к которой могут присоединиться все желающие. “Общая конвенция — ошибочная идея как с содержательной, так и с политической точки зрения. Многие страны имеют преференциальные отношения и никогда от них не откажутся. Так что эта часть плана останется на бумаге”,— полагает завотделом экономической теории ИМЭМО РАН Сергей Афонцев.

Также план предусматривает разработку рекомендаций о правилах вычета различных расходов, пересмотр подходов к трансфертному ценообразованию, ужесточение правил налогообложения прибыли иностранных контролируемых компаний. По плану к осени 2014 года страны обяжут международные компании предоставлять полную отчетность о распределении объемов экономической деятельности, дохода и уплаченных налогов отдельно по каждой стране присутствия.

Еще одна болезненная тема — уклонение от налогообложения новых видов деятельности, так называемой цифровой экономики. Если традиционные компании уклоняются от налогов путем регистрации в офшорных зонах, то представители электронной коммерции вообще не привязаны ни к одной стране. Претензии по смехотворным суммам налогов уже получали и Amazon, и Apple, и Google.

Кроме того, предлагается перейти к автоматическому обмену налоговой информацией, который сейчас осуществляется в основном также на двусторонней основе.

“Определенный резон в этих предложениях есть, но меня сильно настораживает четко выраженный фискальный мотив обсуждения,— отмечает Афонцев.— Когда глобальная налоговая реформа ставилась на обсуждение, то речь шла о создании рабочих мест и стимулировании экономической активности, а сейчас говорят о том, что надо платить налоги там, где ты зарабатываешь. Это эгоистичная точка зрения национальных правительств. Конечно, они заинтересованы в том, чтобы налоги не уплывали из страны. Но при этом игнорируются интересы бизнеса, которому для роста необходим благоприятный налоговый режим. Об этом вообще не говорят, и это производит не очень приятное впечатление. При этом всем понятно, что значительная часть уклонения связана с тем, что правительства пытаются максимизировать поступления. Многие правительства ведут двойную игру, предлагая одним компаниям использовать офшоры и ожидая от других, что они должны платить по месту жительства”.

Это хорошо понимают и авторы налоговой революции. “Большая транспарентность будет требоваться от стран — какие меры поддержки они оказывают своим предприятиям, чтобы не было политики “разори соседа””,— говорит Гурриа.

Существующая международная налоговая система начала складываться после Первой мировой войны, когда о глобализации еще никто не слышал, но первые компании выплеснулись за пределы своих стран. В ХХ веке власти были озабочены вопросом, как не убить благие начинания за счет сбора налогов во всех странах присутствия транснациональной компании. “Когда подписывались договоры об избежании двойного налогообложения, имелось в виду, что компании не будут платить налоги по двойному счету, но не подразумевалось, что благодаря этой системе они не будут платить их вообще”,— говорит Гурриа.

“Стоит вспомнить, что ОЭСР была создана после Второй мировой войны для реализации плана Маршалла по послевоенному восстановлению Европы. С самого начала своего существования организация активно участвовала в формировании современной системы международного движения капитала, включающей в себя в том числе и систему налоговых убежищ. То есть борется, по сути, с тем, что породила”,— говорит руководитель направления дирекции стратегического развития банка “Санкт-Петербург” Василий Евдокиенко.

Очевидно, что ни одна компания не торопится по доброй воле расставаться со своими доходами. Поиск способов сократить расходы, оставаясь в рамках закона, кормит тысячи юристов по всему миру. Но вопрос о том, где грань между законом и моралью, каждый раз решается по-разному. Имел ли моральное право миллиардер регистрироваться в качестве предпринимателя без образования юридического лица, если по закону у него такое право было?

В начале 2013 года члены британского парламента подвергли резкой критике компанию Google. Более Ј3 млрд полученной в Британии прибыли принесли казне лишь Ј6 млн налогов, так как она была оформлена на представительство Google в Дублине.

Похожий скандал разгорелся и за океаном. Американская компания Starbucks использовала несколько схем ухода от налогов. В частности, она платила налог на роялти (использование бренда) в Голландии, где ставки были ниже. Правда, в случае с очень крупными компаниями бывает достаточно публичных претензий. После волны возмущения Starbucks добровольно согласилась платить больше налогов.

В итоге забота о “больших” привела к тому, что ущемленным уже чувствует себя малый и средний бизнес, платящий налоги по фиксированным ставкам у себя в стране.

Секретариат ОЭСР рассчитывает, что все эти меры будут реализованы в ближайшие полтора-два года. Для российских компаний это означает одно — работать в привычной налоговой тени станет сложнее и дороже.

“Для российских компаний вывод прост: офшорные юрисдикции будут находиться под всевозрастающим давлением, по крайней мере в части межгосударственного обмена информацией. Это значит, что надо возвращаться на родину либо выбирать более дорогие юрисдикции и увеличивать бюджет на юристов”,— говорит Евдокиенко. “Если Россия примет условия многостороннего соглашения без существенных смягчающих оговорок и проявит политическую волю к созданию условий для открытости информации об организации бизнес-процессов и соответствующих финансовых потоков для всех участников рынка, многим компаниям, по-видимому, придется перестраиваться — менять организационную структуру и/или привычные схемы ведения бизнеса”,— уверена Малинина.

“Так как российские компании являются завсегдатаями офшоров, то для них в долгосрочной перспективе реализация этих мер будет означать необходимость уплачивать налоги по общепринятым ставкам, что может привести к сокращению их располагаемых доходов. Впрочем, их умение договариваться с российскими властями о предоставлении себе налоговых льгот может частично или полностью решить эту проблему”,— полагает Дерюгин.

Проблема в том, что не одни лишь российские власти избирательно относятся к родному бизнесу. “Эгоизм стран есть. Каждый выступает за избирательное применение общих принципов. США сами поощряют использование некоторыми компаниями офшора на Каймановых островах с тем, чтобы компании могли выйти на мировые рынки. Все сделки по слияниям и поглощениям проводят через Кипр, потому что это выгодно,— заключает Афонцев.— Попытки всех построить под одну гребенку приведут к тому, что уже через полгода начнутся разговоры о необходимости сохранить особый режим в отдельных случаях. Ну не верю я, что Евросоюз откажется от Люксембурга. Это все декларация о намерениях, фундамент для кампании против отдельных стран. Понятно, что те страны, кто подпишется под декларацией, сами и будут ее обходить. Для реального воплощения в жизнь необходим аналог ВТО, но в сфере налогообложения, а это абсолютно нереалистично”.

Однако жить по-старому также уже невозможно. “Реальная альтернатива плану не в сохранении статус-кво, ужесточение будет в любом случае. Реальная альтернатива BEPS — еще более жесткие и в определенном смысле более эгоистичные меры со стороны государств, а также запутанная сеть двусторонних и “несколькосторонних” соглашений. В этом свете инициативу ОЭСР—G20 следует приветствовать как разумную компромиссную площадку для согласования интересов основных игроков,— говорит Евдокиенко.— Реализуемость предлагаемых мер без существенного вреда мировой торговле и прямым иностранным инвестициям находится под большим вопросом, особого оптимизма на этот счет не испытывают и сами инициаторы. Но как еще один сигнал для глобальных корпораций о необходимости делиться — уже польза. А если побочными продуктами принятия налогового плана действительно станут повышение прозрачности и унификация фискального регулирования, а также остро востребованные новым бизнесом общепринятые принципы налогообложения цифровых товаров и услуг, то такую инициативу с готовностью поддержат и сами транснациональные корпорации”.

Источник: http://www.kommersant.ru/doc/2239028?isSearch=True